Чтение онлайн

— Нет! — вырвалось невольно у Анны Степановны. Воронин поднял глаза от ее руки, которую он вежливо целовал в этот момент, и недоуменно посмотрел на нее. Женщина взяла себя в руки и продолжила более спокойным тоном. — Bien s^ur, вы можете переговорить со своей невестой. Но умоляю, не выдавайте ей наш разговор. Я божилась ей, что ни одной душе не открою ей эту тайну. Но последнее письмо меня вынудило к тому.

Анна Степановна помолчала, собираясь с мыслями, а затем продолжила:

— Если бы Загорский просто дурил ей голову своими сладкими речами. Но если бы только это! Но он уговаривает ее бежать с ним! Тайно от всех покинуть отчий дом.

— Бежать? — Анатоль не верил своим ушам. — Это невозможно!

— H'elas! [96] Это так. Разве это acte g'en'ereux [97] ? Достойный человек придет в родительский дом, чтобы по всем правилам просить руки невесты. А тут… К тому эта история с графиней Ланской, о чем говорит весь Петербург. Как можно из постели одной женщины (pardonnez-moi pour ma franchise, cher comte [98] , но по-другому не скажешь), писать другой да склонять ее к… Загорский просто пользуется нашим положением — мы бедны (что уж тут taire [99] ), у нас нет знатных родственников… Кто вступится за нас?

— Вы забываете, Анна Степановна, что предложив вашей дочери руку и сердце, я тем самым взял на себя все обязательства по отношению к ней, — чуть холодно проговорил Воронин. — И если вы настаиваете на том, чтобы честь вашей семьи…

— Oh, non, non! [100] Я не имела в виду конкретно это, — поспешила прервать его Анна Степановна. Затем она взяла Анатоля под руку и тихо, почти шепотом заговорила, доверительно склоняясь к тому поближе. — Есть другие способы. Назначьте венчание до того срока, что Загорский должен воротиться в Петербург. Мне доподлинно известно, что князь намеревается прибыть после Рождества. Так обвенчайтесь же до Филиппова дня. К чему нам в этой ситуации столь долгая помолвка? До Филиппова дня как раз все успеем подготовить.

— Но не будет ли против этой даты Марина Александровна? — спросил Анну Степановну ее собеседник, явно сомневаясь в разумности ее предложения.

— Не будет, — резко отрезала Анна Степановна. — Ах, сher comte, vous m''etonnez [101] ! Я бы на вашем месте не обращала внимания на сомнения моей дочери. Девицы все обычно терзаются сомнениями после помолвки. Знаю, сама была такая. Полагаться на мнение девицы в этом вопросе не стоит. Тем более, сейчас, когда она совсем одурманена.

Анна Степановна еще говорила и говорила, но Анатоль уже не слышал ее. А его памяти всплыл разговор с Натали пару месяцев назад, когда она убеждала его, что целью Загорского в отношении Марины является levage [102] . Так до боли сегодняшняя беседа напоминала его. Даже слова, словно были те же самые, только вместо помолвки теперь говорилось о венчании. Но, он не мог не признать этого, каждая из его собеседниц в этих схожих меж собой разговорах стремилась к собственным целям.

Сомнения овладели Анатолем. Как убедиться в том, что он не совершает ошибки? Ведь один неверный шаг способен сделать несчастными трех человек. И это будет невозможно исправить в будущем.

Один лишь знак, всего один знак, что он поступает правильно, следуя велению своего сердца. Господи, молю тебя, один лишь только знак…

— …, n'est-ce pas? — голос Анны Степановны прервал его тревожные мысли.

— Excusez-moi, que dites-vous? [103] — переспросил сконфуженный Воронин.

— Вы будете нынче у нас за ужином, n'est-ce pas? — повторила, улыбаясь, Анна Степановна, подавая руку для прощального поцелуя.

— Оui, bien s^ur [104] , — подтвердил Анатоль. — Буду всенепременно.

Весь остаток дня Воронин ходил, словно в воду опущенный. Всегда внимательный даже к малейшим деталям, он стал безбожно рассеян, и только чудо, что государь не заметил этого.

Он то и дело возвращался мысленно к разговору с Анной Степановной. Вот и сейчас, разбирая прошения, он задумался об его положении. Идти ли ему на поводу собственных чувств, что полностью отвечало ее желаниям, и приблизить венчание? Или наоборот, отложить его до следующего лета, а там уж будь, что будет? Даже если это принесет ему только боль и разочарование. Зато она будет счастлива, Марина…

— Заметили ли вы, полковник, что граф нынче витает где-то в облаках? — раздался голос у него прямо над ухом, и Воронин вздрогнул от неожиданности такого вторжения в его мысли. Шангин (а это был именно он) улыбнулся флигель-адъютанту Игнатьеву из-за плеча графа. — И все это после весьма неожиданного визита некой загадочной дамы поутру, заметьте.

— Quelle b^etise! [105] — рассердился Анатоль. — И потом — очень тонка грань между невинной шуткой и оскорблением в ваших словах. Будьте впредь аккуратнее с выражениями.

— Excusez-moi, — поспешил извиниться Шангин. — Я не имел в виду ничего дурного.

— Ах, Анатоль Михайлович, простите молодость, — вмешался Игнатьев в их диалог. — Не всегда она думает о том, что говорит. Лучше послушайте, что я вам расскажу. Я нынче с фельдъегерской получил письмецо одно из Пятигорска. Презабавные вести, скажу я вам, пришли оттуда.

— Пользуетесь положением? — нахмурился невольно Анатоль.

— Оставьте, граф. Моя супруга нынче на водах в тех краях. Как мне еще прикажете вести с ней переписку? — Игнатьев выглядел слегка смущенным. — Так вот о вестях. Entre nous [106] , господа. Опять князь Загорский. Не успев прибыть даже к месту службы, уже успел отличиться. Дуэль, господа. Да-да, дуэль.

— Дуэль? Помилуй Бог, с кем? Из-за чего? — закидал его вопросами молодой капитан. Воронин же молчал.

— С каким-то корнетом. А все, говорят, из-за графини, — Игнатьев говорил вполголоса, чтобы их разговор не достиг лишних ушей, коих немало было в приемной. — Дело спустили сразу же — пострадавших нет: корнет промахнулся, судя по всему, а Загорский отстрелил ему толи пуговицу, толи погон. Видимо, у Загорского и на Кавказе нашлись покровители.

— Генерал-лейтенант [107] хорошо знаком с его семьей, — механически ответил Воронин.