Чтение онлайн

Бремя, которое отец взвалил на нее, согнуло ее. Алекс, всегда читавший по ее лицу, кивнул.

– Вот это правильно, – сказан он тихо. – Решай, что для тебя важнее. Тебе всегда удавалось это очень хорошо.

Уитни глубоко вздохнула.

– Что тебе нужно от нас?

Его зубы блеснули в быстрой улыбке.

– Только то, что предложил мне твой отец.

– Я не знаю, что ты… тебе… я не знаю, что он сказал…

Улыбка его медленно исчезла, он протянул руку и коснулся ее волос.

– Неужели? – Она затаила дыхание, когда он шагнул вплотную к ней. – Он сказал, что ты рада встретиться со мной опять. Но вечер почти закончен, а я до сих пор жду, когда же ты наконец скажешь, что ты счастлива видеть меня.

Слезы ярости и разочарования навернулись ей на глаза.

– Я ненавижу тебя, если хочешь знать!

– О, какое сладкое чувство! И подумать только, мне пришлось ждать весь вечер, чтобы услышать об этом.

– Зачем тебе все это? Ты уже сделал свое дело. Моему отцу ты нужен…

Рука Алекса скользнула с ее шеи к затылку.

– Но не тебе, – прошептал он. – Не тебе, Уитни?

– Разве ты этого хочешь? Унизить меня еще больше, чем ты уже сделал?

Он заглянул ей в глаза, а потом его взгляд скользнул по ее лицу, остановившись наконец на губах.

– Я не знаю, что мне нужно от тебя, – сказал он хриплым голосом. – Пропади ты пропадом, я не…

Она вскрикнула, когда он приподнял ее лицо, но крик захлебнулся в его поцелуе. Он был вовсе не чувственный, не страстный: губы были твердыми, зубы – острыми. Своим поцелуем он словно хотел показать свою силу, подавить ее, доказать ей свое превосходство, которое он не мог проявить в течение всего вечера.

Уитни отталкивала его, стараясь высвободиться, но он развернул ее и прижал к стене, а затем навалился на нее всем весом своего тела.

– Не надо, – шептала она. – Не надо…

Его язык проник в ее рот. Его вкус заполнил ее всю, и неожиданно миллион воспоминаний нахлынул на нее, унося назад через сгущающуюся темнота в те места и времена, которые она поклялась забыть.

– Алекс, – прошептала она, и звук его имени был подобен магическому заклинанию. Поцелуи его изменился, прикосновение его рук стало другим – годы унеслись прочь, когда Алекс заключил ее в свои объятия.

Рот его стал нежным, и она почувствовала, как острое напряжение разлилось по его телу, пробуждая желание.

Она тихонько стонала, пока его руки гладили ее спину, плечи, шею. Одна рука зарылась в ее волосы, притягивая ее голову все ближе и не отпуская, пока длился поцелуй.

Внутри у нее разгорался пожар и разливался как жидкий огонь по ее крови. Это было похоже на слепящую жаркую лаву, которая изливалась из недр Килауэйи и теперь текла по ее венам.

Мир начал опрокидываться. «Энди», – пронеслось у нее в голове…

Она пошатнулась, когда его руки замкнули ее в кольцо объятья, а затем вдруг он оттолкнул ее от себя. Она открыла ничего не видящие глаза, понадобилась вечность, пока она смогла сосредоточиться на его лице.

– Энди, – снова прошептала она… а потом увидела его реального, и ее кровь, пылающая всего несколько мгновений назад, заледенела.

Это Алекс держал ее в объятиях. Его лицо было похоже на маску, холодную и мертвую. Его глаза были темными щелями, а рот – как узкое лезвие. Его голос был таким невыразительным и чужим, как будто принадлежал пришельцу с какой-то далекой планеты.

– Вот так, – сказал он и вытер рот тыльной стороной ладони. – Если бы ты вложила в это чуть больше сердца, я, может быть, и дал бы твоему отцу этот заем.

Горечь подкатила к ее горлу. Она повернулась и бросилась по коридору в свою спальню, прижимая руки ко рту. Дверь с шумом захлопнулась за ней, она вбежала в темную ванную и нагнулась над унитазом.

Прошло много времени, прежде чем Уитни распрямилась и включила свет. Она вгляделась в зеркало, моргая, и резкий флуоресцентный свет осветил ее бледное лицо и широко открытые испуганные глаза. Потом она перевела взгляд на губы, все еще припухшие от поцелуя Алекса, и медленно дотронулась до них дрожавшей, как в лихорадке, рукой.

Ее глаза наполнились слезами. Девять лет назад Алекс Барон жестоко обманул ее. Он использовал ее, пока она была ему нужна, а потом бросил, и она его возненавидела.

Но сегодня он заключил ее в свои объятия, и мир превратился на какое-то волшебное мгновенье в страну радости и счастья.

Как такое может быть? Как?!

Уитни медленно отвернулась от зеркала и выключила свет. Темнота окутала ее.

– Пожалуйста, – обратилась она к тому древнему tiki, который, может быть, еще смотрел сверху на этот островной рай. – Пожалуйста, помоги мне.

Ответом ей было молчание. Все, что она смогла расслышать, – это удары ее сердца в глубокой тишине полинезийской ночи.

Уитни не привыкла залеживаться в постели. Еще ребенком она с нетерпением ждала начала дня: кони и жеребята в загонах с раннего утра ждали людей, особенно тех, у кого в карманах были морковки.

Когда она повзрослела, спать допоздна стало непозволительной роскошью. Ее ежедневные дела, связанные с общественным питанием, требовали, чтобы с рассветом она уже была на рынке и выбирала самые свежие продукты, лучшее мясо и рыбу.

Вот почему ей было особенно трудно притворяться спящей на следующее утро, когда Перл тихонько постучала в дверь ее комнаты. Она лежала не шевелясь, делая вид, что не слышит тихих шагов женщины и легкого позвякивания серебряных приборов, когда на столике рядом с дверью в lanai ставили ее утренний кофе.

Меньше всего ей хотелось, чтобы кто-нибудь знал, что она проснулась, ведь Перл может передать ей пожелание отца присоединиться к нему и Алексу – а Уитни была совершенно не расположена к этому.