Чтение онлайн

– Ты не сможешь воспрепятствовать мне родить этого ребенка, – сказала она спокойно.

– Ты думаешь, я этого хочу? – прошипел он. Она сглотнула.

– Я думала… я думала…

Он пристально посмотрел на нее… и неожиданно отпустил.

– Может быть, я и негодяй, – сказал он тихо. – Но я не такой сукин сын, как ты обо мне думаешь.

Уитни облизала губы.

– Значит, ты хочешь, чтобы у меня был ребенок?

Он широко улыбнулся.

– Мне неприятно разочаровывать тебя, моя дорогая женушка, но ответ будет «да». Я хочу этого ребенка. И я вовсе не намерен отдавать его – или ее – тебе и Дж. Т.

Пульс ее замедлился.

– Никакой суд не разрешит тебе опеки, – ответила она быстро. – И не важно, сколько у тебя денег.

Он отошел, распрямился и сунул руки в карманы.

– Ну, ну… Даже Уитни Тернер поняла, что за деньги нельзя купить всего. – Он тихо рассмеялся. – Не волнуйся, любовь моя. Я не намерен предоставлять тебе роскошь судебного побоища.

– Тогда о чем мы говорим? Алекс улыбнулся.

– Приготовься к еще одному разочарованию, моя дорогая. Никакого развода не будет.

Она уставилась на него в недоумении.

– Не будет развода?

– Правильно, не будет развода. Ни один из моих детей не будет расти, как вырос я. Ребенку нужны мать и отец – и дом, о котором я позаботился, а не этот… не этот мавзолей. – В изумлении она смотрела, как он развернулся и зашагал к двери. В последнюю секунду он остановился и повернулся к ней. – В это время на следующей неделе мы уже будем жить в доме, в котором и не пахнет Тернерами.

Уитни пристально смотрела на него, пытаясь осмыслить то, что он сказал.

– Подожди минутку, Алекс, подожди! – Она села и наклонилась вперед. – Ты не можешь принимать такие решения и… и…

Он засмеялся.

– Не могу? Я?

Дверь за ним затворилась. В изнеможении она упала на подушки и закрыла глаза.

Он был абсолютно прав. Он – Александр Барон и может делать все, черт его возьми, что хочет.

Он погорячился, сказав, что через неделю они съедут из дома Тернеров. Потребовался почти месяц, чтобы найти дом, который бы ему понравился, – современный дом, разместившийся в укромном местечке на холмах над Гонолулу. Несмотря на то что дом находился недалеко от города, он стоял в уединении, добраться до него можно было только вертолетом или по узкой, мощенной осколками скал проселочной дороге, которая змеей вилась из низины, петляя такими крутыми поворотами, что дух захватывало.

– Его необходимо будет отремонтировать и покрыть заново, – заявил Алекс, – когда закончится сезон дождей.

Уитни не сомневалась, что при других обстоятельствах ей понравилось бы это место. Дом был просторным и полон воздуха и прекрасно обставлен – Алекс умудрился убедить самые лучшие магазины на островах поставить все, что ему было необходимо, чуть ли не за один день. Вокруг было много разных пристроек: гараж, который вмещал «блейзер» и, если Алекс был дома, «рэнджровер»; конюшня для пары арабских скакунов и зимний сад. Овальный бассейн блестел за домом, как голубая жемчужина, вокруг был разбит сад с живописными тропическими цветами невообразимой расцветки и разнообразных сортов.

В усадьбе было полно слуг. Алекс нанял экономку, повара, горничную, садовника, конюха и шофера. Он решил, что Уитни не должна готовить обеды, стелить постель, копаться в саду, ездить на лошадях и не должна никуда ездить на машине одна.

– Что же мне остается делать тогда? – требовательно спросила она.

Он одарил ее короткой улыбкой.

– Ты должна заботиться о моем ребенке. Бесполезно было говорить, что с ребенком и так все в порядке. Доктор сказал, что она совершенно здорова, но, видимо, Алекс был убежден, что здоровье у нее хрупкое. Не то чтобы он волновался за нее – не нужно было быть очень сообразительной, чтобы понять, что им движет беспокойство о благополучии младенца.

Временами она чувствовала уколы ревности к этому не родившемуся еще ребенку. Как может Алекс питать такую любовь к нему и быть совершенно равнодушным к ней? Но эти моменты были непродолжительными. Она тоже любила этого младенца – он был зачат если не в любви, то в радости. И в этом было некоторое утешение.

Алекс редко бывал дома. «Прибыльный» сезон в Сан-Франциско был в полном разгаре: она полагала, что он был занят тем, что появлялся то тут, то там. И кроме всего прочего, у него появилась новая секретарша, которую она никогда не видела. Но однажды она услышала мягкий голос женщины и ее хрипловатый смех, когда та ответила Уитни по телефону, и ледяная рука сжала ее сердце. Неужели Алекс так быстро нашел кого-то, кто заменил ее в его объятиях?

Он сказал, что развода не будет. Но ведь он не клялся ей в верности, и у нее не было причины ожидать ее. Их брак закончен. Они были двумя чужими людьми, которые носили одну и ту же фамилию. И если она все еще безнадежно любит своего мужа, что это может изменить?

Уитни понимала, что жить таким образом невозможно. И такая жизнь была бы ужасной и для ребенка. Детям нужна не только мать, им нужны оба родителя. Им нужна любовь – кто лучше ее знает об этом? Она пыталась сказать это Алексу, но он был несгибаем. Он не любил ее, она ему была не нужна – но он ее никогда не отпустит.

«Эта жизнь запуталась, как лабиринт, – думала Уитни поздним солнечным осенним утром, медленно бродя по саду. – Должен же быть какой-нибудь выход, но где он?»

Она быстро себя одернула. Ей нужно чем-то заняться: если она этого не сделает, то сойдет с ума. Прогулки верхом отпадали – Алекс считал их слишком требующими усилий и распорядился, чтобы ей не давали лошадей. А если она попытается работать на цветочных клумбах в саду, то садовник, также выполняющий инструкции Алекса, вежливо, но твердо положит этому конец.

Тогда остается поездка в город. Там есть магазин, в котором продается приданое для новорожденных, расшитое вышивкой ручной работы, туда она ездила на прошлой неделе, но…

Но и это отпадало. «Блейзер» требовал ремонта. Шофер вчера здорово перепугался, когда тормоза чуть было не отказали. Он договорился отправить автомобиль в ремонт в конце недели, и до тех пор она была лишена транспорта.

Уитни вздохнула. Ну, тогда она пойдет и искупается. Плаванье – хорошее упражнение. Даже Алекс не сможет поставить ей это в вину.