Шрифт:
Глава 1. Первое появление героя.
Мой разум точат будничные хлопоты,
долги над головой густеют грозно,
а в душу тихо ангел шепчет: жопа ты,
что к этому относишься серьёзно.
Игорь Губерман
«…Своя квартира. Как это здорово, оказывается, осознавать, что теперь ты полностью самостоятельная и независимая. Да, конечно, квартиру мне организовали родители, но это не принципиально. Теперь я совершенно независима от них. Вступление в настоящую взрослую жизнь…»
«Какая наивность! И эта нелепость красуется в моём дневнике уже полгода? Независимость только в теории привлекательна. А вот когда ты целыми днями работаешь «на дядю», а точнее, на недалёкого старого сексиста, чтобы суметь обеспечить не только себя, фиг бы с ним, но и пятерых питомцев… Это выматывает. Хорошо хоть у меня есть Вадик. Но, зачастую, мне кажется, что он только усложняет жизнь. Однако, надо признать, без него я бы не справилась». – Так думала Саша, перечитывая свой дневник, который нашла, устроив генеральную уборку.
Наведение порядка в доме было событием весьма редким, но, в этом случае необходимым. В квартире царил постаппокалиптический разгром, после охоты трёх котов за, недавно спасённой, белкой: разодранные обои, перевёрнутый «стул-вешалка», лужа в углу дивана (сотворённая под шумок одним из участников битвы), разбитый стакан, с недопитым чаем, а главное, рассыпанный по полу японский бисер (инвестиции в будущее, как называла свою творческую страсть Саша).
«Ну, хорошо хоть изделие не пострадало, – подумала девушка, взяв в руки, на две трети сплетённый жгут, валявшийся рядом с перевёрнутой коробкой бисера, – а то снова его переделывать, пусть на этот раз и не из-за капризов заказчика, но было бы невыносимо».
Изделие должно нравиться самому мастеру, тогда работа легка и в радость. А когда плетёшь полнейшую безвкусицу, которую, если заказчик откажется, никогда и никому не впаришь – время останавливается. Но этот заказчик не сольётся. Хоть жутко вредная и придирчивая тётка, но надёжная и соглашается на любую цену.
Саша отложила коричнево-синий жгут и продолжила читать дневник, перелистнув на более ранний период.
«…Сегодня меня спросили: если могло бы исполниться одно твоё желание, чтобы ты захотела? Долго думала… Так-то у меня всё есть, разве что скинуть с моего XXL хотя бы одну X, а с L уже можно смириться. Один парень ответил, что хотел бы кошелёк, в котором всегда появляется нужная тебе сумма денег. Мысль, конечно, интересная, но слишком уж меркантильная…»
«Ого! И это я так думала? Какие ограниченные взгляды у меня были. Вот сейчас бы мне такой кошелёк – столько проблем можно решить! Глупая, бедная, милая Санька», – ругая, но и одновременно умиляясь себе прошлой, думала Саша.
Любая женщина с лёгкостью способна признать в себе дуру, однако, с одной маленькой оговорочкой: «когда-то в прошлом». Это лишний раз доказывает, что, сейчас-то она умная.
Мысли вернулись к злосчастному кошельку, с которым можно прийти в любой магазин и, не глядя, купить всё, что необходимо, не настраивая мозг в режим калькулятора. Ведь не обязательно же с целью наживы.
«Только представить себе: нет необходимости заниматься тем, что не любишь, не надо задумываться о бытовых нуждах, можно ни в чём себя не ограничивать, да и сколько времени на творчество!».
Саша сидела с закрытыми глазами в своём любимом огромном и мягком кресле, которое все почему-то считали неудобным, а вот наша героиня всегда придерживалась позиции: чем мягче – тем лучше. Да и чего уж кривить душой, если сама Александра этого никогда не стеснялась, и даже откровенно гордилась (она так и говорила: «Пусть я толстая, зато красивая»), для королевских размеров нужна крупногабаритная мебель, с максимально комфортной поверхностью.
От раздумий девушку отвлекли три кошки и, самый меланхоличный в мире, хорёк по имени Троцкий, ломанувшиеся к входной двери. Спасённая белка была отправлена в своё гнездо в кладовке, чтобы не смущать живность и не вызывать больше хищнические инстинкты.
– А вот и Вадик идёт, сейчас расскажу ему о ваших приключениях, кто тогда вас кормить будет?
Угроза была, конечно, невыполнимой, да и в целом бессмысленной, но Саша привыкла разговаривать с животными так, будто они всё понимают. Если говорить честно, девушка в это искренне верила.
Из комнаты была видна тёмная прихожая. Краем глаза Саша увидела, как знакомый, высокий, жилистый и всегда слегка сутулый силуэт, внешне брутально, а на деле очень аккуратно, отгоняет ногой животных от двери, чтобы не выбежали. Минуту спустя Вадик вошёл в комнату. Саша сразу начала жаловаться на котов, но быстро остановилась. Увидев выражение лица своего благоверного, понурое и виноватое, поняла, что её ждут неприятные известия.
– Ну, и..? – спросила Саша тоном учительницы литературы, к которой на очередную бесперспективную пересдачу стиха, в пятый раз, пришёл главный оболтус класса.
– Машина сломалась. Пятнадцать, – ответил немногословный Вадик.
Саше было достаточно информации.
– Пятнадцать штук!? В который раз она уже ломается!? Мы в неё вложили больше, чем она стоит. Вот ты всегда так! – с истерическими нотками начала Саша.
И тут бы понеслась, но, увидев по глазам Вадика, что мозг он отключил и теперь не воспринимает информацию, решила не тратить энергию и просто обиделась.
Вадик какое-то время постоял посреди комнаты, опустив глаза и крутя на руке браслет с Че Геварой, который подарила Саша на годовщину. Когда он понял, что буря миновала, Вадим молча положил рядом со своей благоверной её любимую шоколадку, аккуратно вынутую из внутреннего кармана (подготовился, лисёныш) и технично скрылся в ванной.
Александра взяла свой дневник, перелистала на чистые страницы и начала изливать все случившиеся сегодня беды на бумагу. Совсем недавно она заметила: всё, что описываешь в дневнике, очень быстро и сильно теряет свою значимость, причём как хорошее, так и плохое. Напишешь о радости от подарка – радость сразу поутихнет. Напишешь о своём раздражении на подругу, и оно вскоре рассыплется. Именно поэтому Саша предпочитала писать о плохом, вследствие чего последние месяцы, если судить по дневнику, состояли из сплошных бед.