Чтение онлайн

– Mademoiselle Жиглинская, что вы тут делаете?

Елена приподнялась: перед ней стояла г-жа Петицкая.

– Я гуляла и так далеко зашла и устала, что расплакалась даже и легла вот тут отдохнуть, - отвечала она, стараясь улыбнуться и поспешно утирая свои глаза, но г-жа Петицкая заметила, конечно, расстроенный вид Елены.

– А я так, признаться, очень обрадовалась, увидав вас, - подхватила она, - и думала, что с вами непременно гуляет наш пропавший князь Григоров.

– А его еще не нашли?
– проговорила Елена.

– Нет, удивительное дело: княгиня понять не может, где он, так что я по роще пошла искать его. А вы тоже его не видали?
– прибавила г-жа Петицкая, устремляя на Елену испытующий взгляд.

– Нет, не видала!..
– отвечала та почти задыхающимся голосом: встретиться и беседовать в такую минуту с г-жою Петицкой было почти невыносимо для Елены, тем более, что, как ни мало она знала ее, но уже чувствовала к ней полное отвращение.

Г-жа Петицкая, впрочем, вскоре сама раскланялась с ней.

– Ну, adieu, авось отыщется где-нибудь наш беглец!
– проговорила она и пошла, твердо уверенная, что князь гулял в лесу с Еленой: рассорились они, вероятно, в чем-нибудь, и Елена теперь плачет в лесу, а он, грустный, возвращается домой... И г-жа Петицкая, действительно, придя к княгине, услыхала, что князь вернулся, но что обедать не придет, потому что очень устал и желает лечь спать.

– Я думаю, он не столько от усталости не желает кушать...
– произнесла она несколько двусмысленным тоном.

– А отчего же еще?
– спросила ее княгиня, но как-то нерешительно.

– Так, я имею тут маленькие подозрения.

Но какие именно подозрения г-жа Петицкая имеет, - княгиня не спросила ее.

– Я сейчас встретила Елену, - продолжала г-жа Петицкая как бы самым обыкновенным голосом.
– Вообразите, она лежит на траве вся расплаканная, так что мне даже жаль стало ее, бедненькую.

– О чем же она плачет?
– не утерпела уже и спросила княгиня.

– Говорит, что ходила очень много, устала, оттого и расплакалась...

И г-жа Петицкая вслед за тем негромко рассмеялась.

Княгиня на это ничего ей не сказала.

Г-жа Петицкая до сих пор никак не могла вызвать ее на полную откровенность по этому предмету, так что начинала даже немножко обижаться за то на княгиню.

– Но где же барон?
– воскликнула она, когда сели за стол и барон не являлся по обыкновению.

– Ах, он сегодня, к великому моему удовольствию, отправился на целый день к Анне Юрьевне!
– отвечала княгиня.

– К великому удовольствию вашему... Но за что же такая ваша немилость к нему?
– спросила г-жа Петицкая.

– За то, что он мне ужасно надоел, - сказала княгиня, по-видимому, совершенно искренним голосом, но г-жа Петицкая на это только усмехнулась: она не совсем поверила княгине.

Елена в это время ехала в Москву. Воображение она имела живое, и, благодаря тяжелым опытам собственной жизни, оно, по преимуществу, у ней направлено было в черную сторону: в том, что князь убил себя, она не имела теперь ни малейшего сомнения и хотела, по крайней мере, чтобы отыскали труп его. Что чувствовала Елена при таких мыслях, я предоставляю судить моим читательницам. Прежде всего она предположила заехать за Миклаковым; но, так как она и прежде еще того бывала у него несколько раз в номерах, а потому очень хорошо знала образ его жизни, вследствие чего, сколько ни была расстроена, но прямо войти к нему не решилась и предварительно послала ему сказать, что она приехала. Миклаков и на этот раз лежал в одном белье на кровати и читал. Услыхав о приезде Елены, он особенно этому не удивился.

– Сейчас приму-с, - сказал он лакею и в самом деле хоть не в очень полный, но все-таки приличный туалет облекся.

– Поди, проси, - сказал он лакею.

Тот пошел и пригласил Елену.

Миклаков даже отступил несколько шагов назад при виде ее, - до такой степени она испугала его и удивила выражением своего лица.

– Что такое с вами?
– воскликнул он.

– Ничего, не обо мне дело, - проговорила Елена порывистым голосом, - но князь Григоров наш застрелил себя...

– Господи помилуй!..
– воскликнул еще раз Миклаков и еще более испуганным голосом.
– Но где же, каким образом и зачем?
– спрашивал он торопливо.

– Около Останкина в лесу, должно быть!
– говорила Елена: она в эти минуты твердо была убеждена, что передает непреложнейшие факты.

– Но что же... видел, что ли, кто-нибудь его?
– продолжал расспрашивать Миклаков.

– То-то никто не видал и нигде найти его не могут, - отвечала Елена.

– Но как же вы знаете, что он убил себя?

– Потому что мы поссорились с ним вчера, а он мне прежде всегда говорил, что, как я его оставлю, то он убьет себя.

– Но от этих слов до убийства еще далеко!
– сказал Миклаков, махнув рукой.
– Ах, вы, барышня, барышня смешная!

– Нет, я не смешная; его нигде не могут найти... Наконец, я писала ему, что между нами все кончено, а он, я знаю, не перенесет этого.

Елена все уже перепутала в голове; она забыла даже, что князь, не получив еще письма ее, ушел из дому.

– Зачем же вы писали ему это?

– Зачем?.. Из ревности, конечно!.. Теперь пойдемте объявить об его смерти в полицию; пусть она труп его отыщет!

– Труп отыщет!..
– рассмеялся Миклаков.
– Бог даст и живым его обрящем!

– Нет, вы живым его не обрящете... Пойдемте!

– Куда пойдемте?

– В полицию какую-нибудь - объявить.

– Подите вы, в полицию объявлять... страмиться!.. Поедемте в Останкино лучше; там, может быть, и отыщем его.

– Но, чтобы отыскать его, надобно тысячу людей разослать по лесу!.. Как вы это сделаете без полиции?
– возражала ему Елена.

– Мы тысячу людей и пошлем! В Останкине есть своя полиция, - зачем же нам городская нужна?

– Есть там полиция?
– спросила Елена.

– Есть, - успокоивал ее Миклаков, и затем они вышли, сели на хорошего извозчика и поехали в Останкино.