В западне
Шрифт:
Вряд ли был смысл объяснить ей, что молнии самолету не угрожают. Его обшивка отлично проводит ток, поэтому электрические заряды скользят по ней и уходят обратно в атмосферу.
Хотя если она это узнает, то, наверное, слегка успокоится.
Он снова закрыл глаза в надежде, что скоро они покинут грозовой фронт. Но открыл их, когда почувствовал, что самолет теряет высоту. Что за черт? Они быстро снижались. Слишком быстро.
Молодой пилот вышел в проход. Бледный, с потным лицом, он сказал:
– Капитан Романо просил довести до вашего сведения, что нам предстоит вынужденная посадка.
Элли Воллман не привыкла жалеть о своих решениях, но когда самолет начал падать, ее охватил ужас, а в голове замелькали печальные мысли. Миа, дорогая Миа! Как справится маленькая девочка с еще одной утратой? Элли так хотела обеспечить ей достойную жизнь.
Она вспомнила и об отце Такуэро. Он стал ее добрым знакомым, потом работодателем и совсем недавно душевным другом. Самое главное, что теперь он будет защитником Миа.
И какая жестокая охватила ее при мысли о Броуди Доноване! Единственном мужчине, которого она по-настоящему любила. Как жаль, что ей не довелось с ним еще раз поговорить. Хотя вряд ли он захотел бы ее слушать. Скорее должен ненавидеть за го, что она натворила.
Элли подалась вперед, наклонилась, скрестила руки на груди и приготовилась умирать. Ревел двигатель,ее голову мотало из стороны в сторону. Когда крылья коснулись первых веток, заскрежетал металл, самолет закачался, потом перевернулся раз, а затем и другой.
Что-то ударило ее в голову, над левым глазом. Пристяжной ремень сжал тело. Ее бросило вбок. Ничего не видя, она схватила руками воздух. Внезапно самолет с треском остановился. Она упала вперед, ударившись плечом о следующее сиденье, и ее обожгла острая боль.
Элли подняла голову. Ее мутило, она ничего не видела. Где, черт возьми, это аварийное освещение? Ведь оно должно включаться при авариях. Вокруг темнота хоть глаз выколи. Не видно ничего.
Ее сковал ужас. Может, она ослепла? Может, ее лишил зрения удар по голове? Элли охватила паника, но через несколько секунд она вспомнила о яркой вспышке. Прижимая к боку поврежденную руку, другой она начала шарить по полу, пока наконец не наткнулась пальцами на большую сумку. Подтянула ее к себе и открыла. Внутри была одежда и книги, которые она взяла с собой в дорогу.
Нашлось и еще кое-что. Она вытащила фонарик, включила и сразу поняла, что радоваться нечему.
Ее взору предстала страшная картина. Фюзеляж самолета надломился, всюду торчали обломки и валялось битое стекло. В крыше у хвоста, всего в трех футах от ее кресла, зияла огромная дыра.
Пожилая женщина в соседнем ряду лежала с закрытыми глазами, по ее лицу текла кровь. Ее мужа придавило обломком фюзеляжа длиной фута четыре и шириной в фут.
Они держались за руки. Мужчина поглаживал большим пальцем ладонь женщины, а ее указательный палец легонько постукивал по его руке.
Эта трогательная картина вселяла надежду. Элли была жива. Другие - тоже. Значит, не все потеряно.
Она снова залезла в сумку и достала мобильник. Включила его, не питая особых надежд. Однако отсутствие связи сильно ее раздосадовало. Она бросила мобильник обратно в сумку.
Картина вырисовывалась сюрреалистическая. Как в дешевых фильмах о вселенских катастрофах, когда и живых остается лишь несколько придурков.
Она постаралась взять себя в руки. Это не конец света, и в живых осталась не она одна. Самолет потерпел аварию. Не больше. И не меньше.
Надо было решить, что делать дальше.
Пожилые супруги получили травмы, но прежде чем помогать им, требовалось выяснить, что с остальными. Она посветила фонариком. Впереди сидела женщина. До взлета она увлеченно читала толстую книгу.
Теперь она обняла себя руками и молча раскачивалась взад-вперед. Ее глаза были широко открыты и смотрели в никуда.
– Как вы себя чувствуете?
– спросила Элли.
Женщина медленно кивнула, но посмотрев в сторону Элли.
– Как вас зовут?
– спросила Элли.
– Памела, - послышался тихий шепот.
– О’кей, Памела, я пойду проверю пилотов. И сразу вернусь.
Элли посветила фонариком вперед. В проходе лежала чья-то винтажная сумка, валились журналы и разные бумаги, куртка и куски обшивки.
Элли стала пробираться через эту свалку. Когда она собиралась откинуть штору перед кабиной пилотов, Памела едва не натолкнулась на нее сзади. Элли на нее не рассердилась - она и сама ощущала сильнейшую потребность в контакте с другими людьми.
Первый пилот оставался в своем кресле, подавшись вперед к рычагам управлении. Второго пилота выбросило из сиденья, и он неуклюже распластался рядом. Слава богу, он двигался и пытался встать. Наполовину поднявшись, он вдруг повалился на бок. Взмахнув руками, он схватился за кресло и осел вниз.
– Проклятье, как больно, - проговорил он и потянулся к ноге.
Он поднял руку в крови, и Элли решила, что он серьезно ранен. Она подошла к нему ближе.
Пилот поднял штанину, из его ноги торчал обломок кости, текла кровь. На опытный взгляд Элли, дело обстояло намного хуже.
– Не двигайтесь, - вырвалось у нее.
– И не получится, - процедил пилот сквозь зубы. Он повернулся к своему командиру и с мольбой в голосе промолвил: - Капитан Рамано…
Первый пилот простонал, однако не двинулся и не поднял головы.
Оба они были серьезно травмированы.
– Вы можете вызвать, помощь?
– Памела, очевидно еще не поняла, как сильно они ранены.
Молодой пилот, к его чести, пощелкал переключателями.
– Ничего не работает, - через силу промолвил он.
– Связи нет.
– Он вытащил из заднего кармана мобильник и включил его.
– Нет сигнала.
– Хорошо, - с делимым спокойствием сказала Элли.
– Ничего хорошего, - возразила Памела. Ее голос в узком пространстве прозвучал слишком громко.
– Пахнет керосином. Мы можем взорваться. Надо отсюда выбираться. Быстрее.