В зеркалах
Шрифт:
— Так, значит, это вы миссис Ипполит?
— Скажи ему «да»! — крикнул мужской голос.
— Миссис Ипполит? — переспросила девушка.
— Девушка, — сказал Мэтью Арнольд. — Я вас спрашиваю, вы — миссис Ипполит или нет?
— Конечно.
— Труднехонько нам это далось, — сказал Мэтью Арнольд. — Вы не разрешите зайти на минутку? Мы хотели задать два-три вопроса относительно ваших пособий.
— На меня нажаловались?
— В первый раз слышу. Просто такой у нас порядок. Выборочное обследование.
— Хотите зайти?
Они прошли по веранде, стараясь не наступить на замусоленные кукольные платья, колесо от коляски, замызганного резинового утенка. В комнате было темно, спущенные жалюзи не пропускали солнечного света.
— Я теперь не миссис Ипполит, — сказала девушка, когда Мэтью Арнольд разложил на столе свои анкеты. — Теперь у меня другая фамилия. Вы, может, скажете у себя там, где эти пособия.
— Какая же у вас теперь фамилия?
Она произнесла что-то, но Морган Рейни не расслышал.
— Как вы сказали? — спросил Мэтью Арнольд. — Йобен? Й-О-Б-Е-Н?
— Вот-вот, — сказала девушка. — Так.
— А имя?
— Сантонина [40] .
— Сантонина? Сантонина? — повторил Мэтью Арнольд. — Сантонина Йобен?
— Сантонина. — Она неуверенно обернулась. — Так меня зовут, — крикнула она в соседнюю комнату. — Так ведь?
40
Сантонин — глистогонное средство, производится из полыни.
— Так, — донесся мужской голос.
— Могу я узнать, кто этот джентльмен? — чопорно осведомился Мэтью Арнольд. — Он здесь проживает?
Сантонина Йобен расположилась на диване напротив них и вдруг устремила пристальный взгляд на Рейни, который в это время смотрел на слегка задравшиеся полы ее халатика. С самым невинным видом она перевела взгляд с лица Рейни на свои колени и обратно на его лицо.
— Вы тоже можете сесть за стол, — гостеприимно предложила она. — Зачем стоять-то?
— Благодарю вас, — сказал Морган Рейни, залившись краской и судорожно водя рукой в поисках стула. — Благодарю вас.
— Э-э, так джентльмен в той комнате, — напомнил Мэтью Арнольд. — Он кто?
— Он спит, — сказала Сантонина Йобен.
— Это очень может быть, — сварливо проговорил Мэтью, — однако кто он?
— Это вам лучше у него спросить.
— Вы хотите сказать, что не знаете, кто он?
— Это пусть лучше он вам скажет, — ответила Сантонина Йобен.
— Ага, — произнес Мэтью Арнольд с понимающей улыбкой.
Он обернулся и поманил Рейни, сделав вид, будто прикрывает ладонью зевок.
— Слушайте, — прошептал он, украдкой оглянувшись на Сантонину Йобен, которая в это время наблюдала за передвижениями таракана по диванной ножке. — Я не успел вам сказать раньше: мы должны сообщать, если застанем в доме такого вот субъекта, который может быть ее сожителем, имейте это в виду.
— Понимаю, — сказал Морган Рейни.
— Хорошо, — снова улыбаясь, сказал Мэтью Арнольд. — Вы работаете, миссис Йобен?
— Случается поденная работа.
— На прошлой неделе вы сколько-нибудь работали?
— На прошлой неделе я три дня работала для одной дамы на кладбище.
— Сколько вы получили?
— Не знаю, — сказала Сантонина Йобен.
— Хотя бы приблизительно.
— Не скажу вам. Может быть, что и по три доллара в день.
Мэтью Арнольд сделал запись в зеленой анкете, закончив ее утомленным росчерком.
— Тут указано, что с вами проживают двое малолетних детей. Где они сейчас?
— Они у друзей, — ответила Сантонина Йобен.
— У друзей?
— У них. В гостях они сегодня.
— Жаль, что нам не удалось их увидеть, — огорченно заметил Мэтью Арнольд. — Мы чувствуем себя спокойнее, когда можем пересчитать всех по головам.
— Угу, — сказала Сантонина Йобен. — Когда опять придете, мы постараемся собрать ихние головы, чтобы вы посчитали. Их две всего.
— Да уж, пожалуйста, — сказал Мэтью Арнольд. — Ваш попечитель заходил в этом месяце?
— Это кто такой?
— А это, помимо всего прочего, тот, кто приносит вам талоны на продукты. Я полагал, что это может служить достаточно ясным отличительным признаком.
— Это может чего?
— Я говорю, что вы, надо полагать, знаете, откуда у вас берутся масло и яйца?
— Я беру продукты по билетикам — их приносит один белый. Вы про это говорите?
— Я про это говорю, — сказал Мэтью Арнольд, скривив пухлые губы. — И речь идет именно об этом джентльмене.
— Об этом джентльмене? — повторила Сантонина Йобен, поднявшись с дивана. — Так он и есть попечитель?
Она перевела взгляд с Мэтью Арнольда на Рейни.
— Эй, — крикнула она в заднюю комнату, — помнишь, этот добрый маленький дядечка, который приносит билетики в лавку? Ты знаешь, кто он?
— Скажи скорее, я не знаю, — произнес мужчина в задней комнате.