Чтение онлайн

– Нет, нет, – цокнул кто-то над самым ухом боксера. – Так не пойдет. Еще слишком рано просыпаться.

Новый укол. И пелена забвения накрыла разум Германа мягкой волной.

***

В следующий раз его пробуждение было уже не таким внезапным: он плавно приходил в себя, пока кто-то несильно похлопывал его по предплечью.

– Пора открывать глаза, – посоветовал чей-то голос.

Герман подчинился и приподнял свои веки, тяжелые и воспаленные. Сперва вокруг плавали лишь мутные пятна, но вскоре они замерли на своих местах и стали обретать четкость.

Он все еще лежал в неудобном медицинском кресле, но металлические фиксаторы больше не сдавливали его грудь и руки. Свет стал не таким ярким, лампы приглушили, и Герман мог хорошо разглядеть комнату, в которой оказался. Всюду стояли процедурные столики, медицинские аппараты и приспособления. Вытянувшиеся вдоль стен шкафы были заставлены ровными рядами ампул, подписанных канистр и склянок. В углу висела панель негатоскопа, к которой было прикреплено несколько рентгеновских снимков.

– Как самочувствие?

Рядом с креслом Германа стоял немолодой мужчина в распахнутом белом халате с голубой медицинской шапочкой на голове. Он держал руки в карманах, оттопырив большие пальцы, и не сводил с боксера свой холодный взгляд серовато-синих глаз, спрятанных за прозрачной пластиной увеличительных очков с откидной бинокулярной лупой. Его отвисшие щеки подчеркивали узкую полоску плотно сжатых губ и придавали всему лицу какое-то недовольное выражение.

– Кто ты?.. – медленно проговорил Герман, стараясь не напрягать пересохшее горло.

– Дантист.

– Дантист?..

Повисло неловкое молчание.

– Мое имя Борис, но здесь все называют меня просто Дантист, – не изменившись в лице, произнес наконец медик. – Я спросил, как твое самочувствие.

– Я не знаю. Тело как будто не мое, слабо его чувствую.

Герман попытался пошевелить рукой, но она подчинилась очень нехотя и каждое действие выполняла с задержкой в несколько секунд.

– Это еще не закончилось действие нейротропных средств, которые я тебе ввел. Скоро влияние на афферентную иннервацию завершится, и к тебе вернется боль и чувствительность, – сухо объяснил Дантист, все еще не двигаясь с места и не спуская глаз с Германа.

– Где я вообще? Что это за больница такая странная? – Боксер в который раз огляделся.

– Это не больница. Это штаб Вневедомственной ассоциации медицинской помощи.

На пороге медицинского кабинета практически бесшумно появился высокий человек в твидовом жилете и белоснежной рубашке с закатанными рукавами. Мужчине на вид было около тридцати лет и себя он держал с поистине невозмутимой грациозностью. Идеально выпрямленная спина, небрежно перекинутый через плечо хвост темных волос и узкое лицо придавали его облику аристократичные черты. Он окинул Германа быстрым взглядом и нахмурил брови.

– Док, почему не сообщил, что новичок уже очнулся? – приказным тоном спросил человек.

– Он пришел в себя только минуту назад. – Дантист сразу же демонстративно отвернулся и отошел в угол кабинета, принявшись копаться в каких-то медикаментах, расставленных на столах.

– Надо было позвать меня.

– Я не успел. Извини, – без какого-либо раскаяния в голосе ответил он.

Док вернулся к креслу с медицинским пистолетом в руках. Он вставил пару стеклянных ампул в патронник, грубо схватил Германа за запястье, вынуждая вытянуть руку и приставил дуло пистолета к локтевому сгибу. Нажав на курок несколько раз, медик внимательно взглянул на экран аппарата и после удовлетворенно кивнул сам себе.

– Я ввел тебе стимуляторы. – Он отложил пистолет на процедурный столик. – Через минуту станешь пободрее и даже сможешь уйти из моего кабинета на собственных ногах.

– Было бы куда идти, – пробормотал Герман, потирая кожу, где от уколов остались багровые точки. – Я даже не до конца понимаю, как тут оказался. И что это вообще за штаб такой.

– Что ты последнее помнишь? – поинтересовался у боксера высокий человек, подходя ближе. – Помнишь, откуда у тебя все эти травмы? Помнишь, что было на железной дороге?

Герман поднес к своему лицу ладони и оглядел сбитые костяшки.

– Я был на арене, выиграл бой. После, кажется, куда-то шел. Тогда… Да, тогда меня нагнали и избили люди Султана. А потом только темнота. Ничего больше не помню, будто в голове туман.

– Не знаю, кто такой этот Султан и за что тебе от него так досталось, но выглядишь ты прескверно, – усмехнувшись, франт взял с одной из тумбочек прямоугольное зеркальце без рамки и отдал его Герману. – Хотя ночью выглядел еще хуже, поверь. Сейчас Док немного тебя преобразил… А вообще, это я и мои друзья нашли тебя там, у железной дороги. И привели сюда, чтобы помочь.

– Спасибо, конечно…

Забрав зеркало, Герман вгляделся в собственное отражение. Оно показало ему широкое лицо, сплошь покрытое синяками и припухлостями, воспаленные красные глаза и взлохмаченные белокурые волосы, облепившие лоб короткими грязными прядями.

– Боюсь, тебе разбили в той драке голосмартфон, – констатировал Дантист. – Я извлек все осколки из яремной впадины, но титановый ободок трогать не стал. Это не моя специализация.

Герман опустил зеркало чуть ниже, чтобы разглядеть основание собственного горла. Вместо привычной кнопки голосмартфона в яремной впадине зияла черная неглубокая дыра в металлической оправе.

– Тебе надо будет обзавестись новым устройством. Старый уже не восстановить, – добавил медик. – И твои костные наушники без голосмартфона теперь бесполезны.

– Это недешево, – проворчал Герман. – Боюсь, таких денег у меня сейчас нет. Да и вообще никаких денег нет.

Франт и Дантист мельком переглянулись.

– О деньгах и проживании тебе теперь беспокоиться не стоит.

– Это еще почему? – боксер оторвал взгляд от зеркала.

– Потому что ты теперь являешься членом нашей ассоциации. Мы обеспечим тебя койкой, пищей и работой…