Чтение онлайн

Симона разглядела голодный и алчный блеск в глазах матери Эйнджела. Да, соблазнить ее будет нетрудно. Проще простого, на самом деле. Марджори Тодд подписала бумагу.

— Вот и славно. — Габриэла убрала документ в сумку и отдала Марджори таблетки. После этого она сразу ушла. Мать Эйнджела захлопнула дверь.

Симона решила, что действовать надо сразу. Но сначала она прошептала молитву Шипе-Тотеку, освежеванному богу, которого христиане называют Иисусом. Она призывала силу, проистекающую из боли, которую человек причиняет себе сам. Достала из сумки толстую булавку и аккуратно проткнула левую ладонь, так что булавка прошла насквозь через хрящ, но не задела кость. Потом повторила ту же процедуру на правой ладони и убрала булавку обратно в сумку. Потом подошла к двери трейлера Эйнджела Тодда, выставила ладони вперед и отпечатала на двери кровавые стигматы. Кровь за кровь, подумала она.

Она прошептала высоким тоненьким голоском, подражая голосу ребенка:

— Миссис Тодд... миссис Тодд...

Начертила на двери два круга окровавленными руками.

Повторила слова силы на пяти мертвых языках и на пяти живых. Пять — число темной магии. Потом она надавила на дверь руками, открывая ее силой мысли. Дверь открылась.

Миссис Тодд лежала на красной виниловой койке. Держала в руках бокал с каким-то кроваво-красным пойлом и пластмассовой палочкой для коктейлей с вишнево-красным сердечком на кончике. Телевизор работал на полную громкость. Очередная серия «Дней нашей жизни». Радио тоже играло — режущим слух контрапунктом. Какое-то кантри. Но миссис Тодд не обращала внимания ни на радио, ни на телевизор.

— Кто вы? — спросила она. Но когда Симона молча шагнула к ней и присела рядом, она как будто ее узнала. — О да. Я вас, кажется, знаю. Только не помню откуда.

Симона прикоснулась к ее руке, так чтобы слегка измазать ее своей кровью.

— Как у вас дела с сыном?

Марджори Тодд тут же расплакалась. Зрелище было не из приятных. Опухшие глаза, сопли из носа... да в жертвенной черепахе и то больше силы, чем в этом жалком создании.

— Расскажите мне, — мягко проговорила Симона.

— Он... он меня больше не уважает. Совсем. И не слушает. Я не знаю... мне кажется, у него теперь есть кто-то другой. Кого он слушает, а меня не слушает. Мы с ним очень близки, понимаете. Самые близкие люди. Раньше у нас бывали такие моменты, когда мы с ним были как одно существо, понимали друг друга без слов. Всегда знали, что нужно другому. А теперь... когда он получил эту роль, стал зарабатывать самостоятельно... его как подменили. Он меня больше не слушает. Насмехается надо мной, называет меня наркоманкой. Но это не так.

— Конечно, не так, — проговорила Симона и протянула левую руку над питьем Марджори. Напрягла ладонь. Три капли крови упали в бокал с «Кровавой Мэри».

— И эта агент... орет на меня, словно я не человек, а какой-то мусор... а ведь я его мать, я ему жизнь подарила.

— Хотите, чтобы все стало по-прежнему? — Симона взяла в ладони лицо Марджори. Кровь уже начинала сворачиваться, но была все еще сильной. Она заглянула в глаза этой женщины и не дала ей отвести взгляд.

— Да, — с тоской проговорила Марджори, — но...

— Скоро все станет как раньше. И даже лучше. Я обещаю. — Симона погладила женщину по волосам. — Сын к вам вернется. И станет вам больше чем сыном. Я обещаю.

— Так хорошо. Так спокойно. Сделайте так еще раз.

— Со мной вы можете говорить обо всем. Мы обе — женщины, правда? Нам надо держаться всем вместе. В женственности есть великая сила — древняя сила, недоступная для мужчин.

— Что это значит?

— Обязательно посмотрите сегодня проповедь Дамиана Питерса, — сказала Симона. — Там специально для вас будет важное сообщение.

Глаза у Марджори забегали, как у испуганной белки.

— Но вы... вы не посланница дьявола?

Симона улыбнулась.

— Как я могу быть посланницей дьявола? Я пришла от Дамиана Питерса. Я посланница Господа.

— Ангел, — прошептала Марджори. — Теперь понятно, почему ваше лицо... так сияет. — Ей не хотелось смотреть в эти глаза но Симона уже наложила на нее заклятие камня — Марджори застыла как статуя, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд.

— Да, — Симона подавила смешок. — Я ангел. Ангел.

• гроза •

Брайен и Эйнджел слушали, как грохочет гром.

• гроза •

Пи-Джей и Хит слушали, как грохочет гром.

• гроза •

Петра слушала, как грохочет гром, и думала про Джейсона. В детстве он очень боялся грозы. Она заехала на стоянку перед съемочными павильонами, взглянула в зеркало заднего вида и увидела его...

...как он тянет к ней руки с лимонного дерева, черви вонзаются в его ладони, как гвозди, и...

Петра вдарила по тормозам.

Сделала пару глубоких входов.

Поставила машину на первое же свободное место, хотя и далековато от трейлера Брайена, вышла и дальше пошла пешком.

Далеко на горизонте небо было сплошь черным от туч, но гром гремел совсем близко... так близко.

• наплыв: гроза: зеркала •

Габриэла Муньос направилась прямиком к себе в номер в гостинице «Паводок». У нее раскалывалась голова, и ибупрофен уже не помогал. Надо что-нибудь посильнее. Черт, куда же запропастился этот фиоринал? Ага. В чемодане. Она села на кровать и проглотила сразу три таблетки, даже не запив их водой.

Она дотянулась до телефона и набрала номер своего офиса в Лос-Анджелесе. Голова еще не прошла, но Габриэла была слишком возбуждена — ей не терпелось поделиться новостями.

— Да, — сказала она своей секретарше. — Она все подписала. Разумеется, я не могу быть опекуном на съемках, надо связаться с юристами, пусть они подберут подходящую кандидатуру и подготовят бумаги... может быть, та журналистка, Шилох. Я думаю, у нее получится. Чем скорее мы уберем мамашу со съемок, тем лучше. Бэр, когда ее видит, его сразу тянет блевать. Я буду в городе в понедельник. Устройте мне встречу с представителем «Ориона», но не раньше, чем в три часа дня, хорошо? Да... и пока не выплачивайте по чекам. Начнем все выплаты через неделю, — добавила она. Ее сейчас волновала выплата по закладной за квартиру в Палм-Спрингс. Не надо было вообще его покупать, этот кооператив... но ведь надо куда-то девать родителей, когда они становятся... слишком испанскими на твой взгляд.