Чтение онлайн

Перед ней распахнулись тяжелые двери, украшенные бронзовыми пластинками. Обеденный зал был освещен сотнями факелов, прикрепленных к высоким каменным стенам. На столах слуги уже расставили серебряные подносы и парные им кубки. Рука сама так и тянулась к свежим фруктам и мясным закускам. Упоительный запах жареной свинины, приправленной пряностями, щекотал ноздри. Слуги наливали в кубки вино и расставляли солонки. Раздавались ненавязчивые звуки настраиваемых инструментов. Ричард уже занял свое место во главе стола, а на кресле, предназначенном для королевы, непринужденно расположился Филипп Французский. Он болтал, развлекая Ричарда непристойностями.

Взгляд Беренгарии упал на тонкое, по-детски округлое лицо Филиппа. Стараясь не допустить, чтобы на ее лице отразились истинные чувства, королева украдкой разглядывала молодого человека. Темные волосы вились и без помощи масла, короткие тонкие ноги были искривлены оттого, что он начал ездить верхом в слишком юном возрасте. В лице мелькало что-то ястребиное из-за слишком тонких бровей и чересчур маленьких глаз. Поджатые губы и длинный нос с горбинкой не улучшали впечатления. При мысли, что Ричард предпочел это тщедушное тело ее мягким и соблазнительным формам, Беренгария приходила в бешенство от унижения.

Сам Ричард был великолепен в золотисто-пурпурном одеянии, которое открывало статную шею и подчеркивало ширину могучих плеч. Его руки пониже локтя украшали браслеты, подаренные посланником Саладина. Любому другому человеку они пришлись бы впору лишь на предплечье, но Ричард носил их на запястьях. Загорелые мускулистые руки казались необыкновенно сильными, и Беренгария ослабела, представив, как они могли бы сжать ее в объятиях – в объятиях, сладость которых ей так и не довелось испытать.

Если бы Ричард любил ее и обращался бы с ней как со своей женой, сарацин никогда бы не оказался в постели королевы, и никакой другой мужчина тоже. В груди Беренгарии билось сердце молоденькой девушки, влюбившейся в Ричарда Плантагенета, – той самой девушки, которая отказывалась от еды и готова была изнурять себя до смерти, если бы стечение обстоятельств и огромное приданое не решили бы дела в ее пользу. И даже теперь, зная об изъянах в натуре короля, Беренгария с легкостью отказалась бы от короны и высокого положения и согласилась бы стать дочерью конюха, лишь бы Ричард воспылал к ней страстью.

Труба коротко возвестила о прибытии придворных дам, и зал наполнился шумом отодвигаемых стульев и сердечными приветствиями. Военачальники королевской армии стоя встречали вошедших дам, почтивших их своим присутствием. Ричард тоже встал из-за стола из почтения к королеве, но при этом не прервал беседу с Филиппом.

Беренгария устремила пронизывающий взгляд на французского монарха. Слегка повернувшись, он встретился с ней глазами. Королева победно вскинула голову: даже если Филипп и любовник Ричарда, ему все равно придется уступить ей место рядом с мужем.

Подходя к столу, Беренгария услышала, как Ричард шепотом сказал Филиппу:

– Если ты не будешь более внимательным и почтительным к моей супруге, боюсь, она напустит на тебя Старца Гор.

В ответ Филипп громко захохотал, но что-то в глазах Беренгарии заставило его оборвать смех и торопливо пройти к своему месту на противоположной стороне стола.

– Как мило ты сегодня выглядишь, любовь моя, – любезно произнес Ричард, отметив изысканность наряда и красоту золотого обруча на голове.

– Ваша учтивость льстит мне, мой повелитель, – застенчиво ответила Беренгария.

Усевшись рядом с Ричардом так, чтобы верховный тамплиер мог видеть их вдвоем в полном супружеском согласии, Беренгария повернулась к мужу и спросила:

– Кто этот Старец Гор, о котором, как я случайно услышала, вы говорили с Филиппом Французским?

Ричард рассмеялся.

– Так, значит, ты на самом деле напустила бы шейха аль-Джебала на моего галльского друга?

Беренгария позволила мужу некоторое время повеселиться, прежде чем переспросила его снова:

– Но я вас спрашивала, мой повелитель, о Старце Гор.

– Шейх аль-Джебал, дорогая, известен в христианском мире как Старец Гор. Его боятся и христиане, и мусульмане. Я с удовольствием развлеку тебя рассказами об этом человеке, когда у нас для этого будет больше времени.

Беренгария расцвела от проявленного к ней со стороны Ричарда внимания и с нетерпением стала ожидать, когда же он вновь с началом трапезы повернет к ней пламенеющую огненными кудрями голову и заглянет в глубину ее глаз.

Верховный рыцарь-тамплиер закончил благодарственную молитву Господу за богатый стол, и слуги начали разносить блюда. Верный своему слову, Ричард не позволил остальным втянуть себя в беседу и повернулся к королеве.

– Итак, моя прелесть, ты хотела, чтобы я рассказал тебе леденящие кровь истории о древнем убийце? Начну с того, что никто никогда не видел его лица. По крайней мере, так утверждает молва. Он правит землями, простирающимися от Самарканда до Каира, и на просторах его владений возвышаются горы. Его последователей называют «федаинами», то есть «верными». Никто не может ускользнуть от их разящего смертоносного клинка. Старец Гор не подчиняется божьим законам и признает высшей властью лишь свою собственную. Он всегда воздвигал и старался поселиться в замках, возвышающихся над городами, поэтому те, кто исповедует ислам, и прозвали его Старцем Гор. Лишь в немногих городах Персии и Сирии нет замков, принадлежащих федаинам. Но один из них чаще остальных упоминается людьми – Аламут, Гнездо Орла. Это главный замок шейха аль-Джебала. Говорят, он расположен на вершине неприступной горы, и за его стенами таятся муки ада и блаженства рая.

Ричард долго рассказывал Беренгарии об убийствах, приписываемых шейху аль-Джебалу, и страхе, пронизывающем сердца людей, когда шепотом произносится его имя.

– Никто никогда не знает, в какой момент и по какой причине он нанесет удар. Я слышал, иногда он честно предупреждает о вынесенном федаинами смертном приговоре, но не запиской, а неожиданной смертью верного слуги, или же тот, кому вынесен приговор, при пробуждении находит кинжал, воткнутый в подушку. Мне довелось также слышать рассказ об одном каирском калифе. Этот калиф так перепугался, несколько раз обнаружив предупреждение федаинов, что сам пронзил себя кинжалом, лишь бы не жить в вечном страхе перед неизбежно приближающейся гибелью.

Беренгария от ужаса тихо вскрикнула и широко открыла глаза, побуждая мужа рассказать ей еще что-нибудь о шейхе аль-Джебале и федаинах.

– Но, должно быть, я пугаю тебя, и ты не сможешь сегодня заснуть ночью! – отказался Ричард продолжать рассказ.

– О нет, мой повелитель, – возразила Беренгария, – продолжайте, а страх уйдет, если я буду знать, что вы рядом и в любую минуту защитите меня, – она опустила глаза, притворно изображая скромность, и слабый румянец окрасил ее щеки.