Валентина
Шрифт:
– Да, – согласился Де Шавель, – она это сделала.
Летние месяцы в Чартаце выдались очень жаркими. Первую неделю после того, как полковник уехал, Валентина проводила в полях, потому что все в доме напоминало о нем, и это ужасно мучило ее. Она часами сидела в тени маленького летнего домика, читала и шила, стараясь всячески занять себя, чтобы меньше терзаться страхами. Он никогда не вернется к ней, умом она понимала это, и ее отчаяние было безграничным! Тем не менее она помнила о своем обещании ждать его до конца месяца, прежде чем принимать решение, что он умер.
Дни бежали, прошла вторая неделя, потом третья, она носила его последнее письмо на своей груди, перечитывая его снова и снова. Валентина больше не плакала, ее печаль была слишком глубока, чтобы найти облегчение в слезах. Приближался конец месяца, а он все еще не вернулся. Она, как обычно, пошла к летнему домику, неся с собой корзиночку с вышиванием. «Я вернусь в конце месяца». Сегодня был последний день июля. Теперь она может считать его мертвым. Она чувствовала себя такой уставшей, такой опустошенной, ребенок забирал ее физические силы, а без него жизнь казалась пустой и ненужной. Сердце останавливалось. Валентина откинулась назад и закрыла глаза, по щекам скатились две медленные слезы. На нее упала тень, но она не заметила этого; тогда тень превратилась в мужчину, который подошел сзади к ее стулу и молча склонился над ней.
– Валентина, – мягко произнес Де Шавель, – ты выйдешь за меня замуж?