Чтение онлайн

Сиф настояла, чтобы Пшаури передал ей магический куб, и, подвесив его себе на левую руку точно так же, как это делал он, еще раз прошла весь путь от ямы до вбитого в землю колышка. Результат оказался тот же, что и у него, и тогда женщина предложила держать куб по очереди. Он, делать нечего, согласился, однако всякий раз, выпуская из рук импровизированный маятник, продолжал ревниво следить за ним взглядом.

– Ты ревнуешь ко мне капитана, не так ли? – без тени насмешки спросила она у молодого лейтенанта. Он подумал и дал столь же искренний ответ:

– Да, госпожа, хотя и ни в коей мере не подвергаю сомнению твое право на заботу о нем. Но все же я повстречал его раньше, чем ты, когда он собирал свой отряд в Ланкмаре, – это было даже еще до того, как он снарядил «Бродягу» и направился сюда.

– Ты забываешь, – мягко поправила его Сиф, – что Мышелов начал собирать отряд и готовить судно к отплытию лишь после того, как госпожа Афрейт и я наняли его и капитана Фафхрда для защиты нашего острова, хотя в тот раз присланный Кхакхтом ледяной шторм и умчал нас обратно, не успели мы оглянуться.

– Это правда, – согласился он. – Но все-таки… – И тут же умолк, видимо раздумав возражать.

– Что «все-таки»?

– Я хотел сказать, – запинаясь, ответил он, – что, мне кажется, он знал обо мне еще раньше. Ведь мы оба были свободными ворами, хотя он, безусловно, многократно превосходил меня во всем, а в Ланкмаре, где так силен Цех, это многое значит… Ну, во всяком случае мне он был хорошо известен.

Передышка окончилась, и Сиф, приготовившись идти дальше, взяла куб в правую руку, не собираясь, по-видимому, положить его в свою сумку или передать Пшаури. Вместо этого она внимательно вглядывалась в хмурое лицо своего спутника, черты которого отчетливо вырисовывались в сереньком свете приближающегося утра.

В фиолетовом предутреннем небе стояла лишь одна звезда, яркий Астарион, да и его свет скоро померкнет в лучах восходящего солнца. Впереди, чуть левее, ибо маятник увел их в сторону от того маршрута, которым вся компания двигалась к холму Богини прошлым вечером, поднималась стена тумана, из которого то тут, то там просматривались крыши домов и башни Соленой Гавани, а также купол храма Луны, казавшийся отсюда маленьким, почти игрушечным. Буквально у них на глазах туман покрыл городские крыши и начал тянуть свои волокнистые щупальца к ним. Дальний его край вспыхнул, предчувствуя восход солнца, хотя облачная флотилия прямо над их головами все еще сохраняла цвета ночи.

– Капитану, наверное, холодно там внизу, – невольно вздрогнув, выдохнул Пшаури.

– Ты и вправду искренне беспокоишься о нем, – заметила Сиф. – Больше, чем другие. Я замечаю это последние две недели. С тех самых пор, как ты получил письмо с зеленой печатью, которое привез последний ланкмарский корабль – еще до «Ласки».

– Ты наблюдательна, госпожа, – произнес он.

– Я видела это письмо, когда капитан Мышелов открывал мешок с почтой. Что в нем, Пшаури? Тот отрицательно покачал головой:

– При всем моем уважении, госпожа, я не могу сказать. Это дело только между мною, капитаном и еще одной особой. Я не могу говорить об этом без разрешения.

– А капитан знает?

– Не думаю. Не уверен.

Сиф настроена была продолжать задавать вопросы, несмотря на явное и необъяснимое нежелание Пшаури отвечать, но тут пятеро пришедших из лагеря поравнялись с ними, и возможность для беседы по душам была упущена. Начиная с этого момента Сиф и Пшаури чувствовали себя актерами на сцене, поскольку каждый из новоприбывших желал лично видеть чудо: металлический куб, по собственной воле отклоняющийся от вертикали и вполне определенно указывающий направление в сторону шахты. В конце концов даже скептику Гронигеру ничего не осталось, кроме как довериться своим глазам.

– Придется поверить, – проворчал он, – хотя и не хочется.

– Да, при свете дня это трудно, – согласилась Рилл. – Ночью как-то проще.

Матушка Грам кивнула:

– Да, с колдовством всегда так.

Солнце уже показалось из-за горизонта, расстелив яркую желтую дорожку по поверхности тумана, который, как ни странно, не рассеивался.

Сиф и Пшаури принялись отвечать на вопросы о невидимых глазу пульсациях маятника.

– Он просто дрожит, – говорила женщина.

– Не знаю я, почему мне кажется, что это сигналы от капитана, – отнекивался лейтенант. – Просто я так чувствую, и все.

Гронигер фыркнул.

– Не могу сказать, что вполне разделяю его уверенность, – призналась Сиф. – По мне, так это просто дрожь какая-то.

Еще через две остановки они подошли к южному берегу острова. Приготовились остановиться и в третий раз, как раз у того места, где трава сменялась камнями и довольно крутой откос сбегал к узкому пляжу, на который то и дело накатывались волны прибоя. По правую руку от них откос становился все круче, пока наконец не превращался в вертикаль. Слева упрямый туман продолжал липнуть к берегу. Его плотную пелену разрывали лишь мачты кораблей, стоявших на причале в бухте Соленой Гавани.

Теперь настала очередь Пшаури держать бечеву. Казалось, он нервничает: движения его стали торопливыми, руки немного дрожали. Протянув вперед правую руку, он согнул ноги в коленях и всем корпусом подался вперед, так чтобы его правый глаз оказался на одной линии с маятником.

Сиф и Рилл опустились на колени по обе стороны маятника, чтобы не упустить ни малейшего движения. С губ женщин уже готово было сорваться восклицание, но Пшаури их опередил.

– Маятник больше не указывает на юго-восток, – быстро произнес он сдавленным голосом, – но тянет прямо вниз. Послышался выдох удивления, и Рилл подтвердила:

– Да!

Сиф тут же потребовала, чтобы Пшаури передал ей куб для проверки, и тот безропотно подчинился, хотя и заметно нервничая при этом. Сам он встал между нею и морем. Остальные окружили ее сзади. Рилл продолжала стоять на коленях.

Через мгновение Сиф повторила:

– Все еще тянет вниз.

– Да, – произнесла Рилл. – И вибрирует.

– Так, значит, капитан Мышелов сейчас прямо под нами и не шевелится, – подал голос Скаллик. Сиф подняла на него глаза:

– Если это он.