Чтение онлайн

– Вы вините в произошедшем с вами не только ее, но и ваших одноклассниц Адель Архипову и Розу Пархоменко?

– Если вы уже раскопали всю эту историю, то поняли, чем она воняет. Они всему причина, с них все началось, с их разврата, который был уже тогда и продолжается по сей день. Они нюхались с ней, Любовь Зыкова снимала комнату в доме Архиповых, и они были неразлучны. Они смотрели ей в рот, слушали ее, а она поощряла их, подталкивала их друг к другу. Она ненавидела мужчин, это было у нее с войны. Она люто ненавидела нас как вид, слышите? Она, наверное, спятила на этой своей ненависти. – Грибов посмотрел на Гущина, потом на Мангольда. – А когда мы, дети, нормальные, здоровые, не зараженные пороком дети, не захотели терпеть этих ее прихлебательниц, этих развратниц рядом с собой, она решила нас уничтожить. Она дала нам яд. О, она отлично знала, что ее протеже не пострадают – Розку и Адку лишили ужина в тот вечер в наказание. И вот теперь, через столько лет, они все еще живы, они богаты, они здоровы как лошади, они закоснели в своем непотребстве, в своем смертном грехе и еще устраивают себе праздники. Я приезжал к ним обеим на их прошлые юбилеи и получил огромное наслаждение от того, как вытягивались их козьи морды, когда они видели меня среди гостей – вот такого, согнутого крючком урода, каким я стал по их милости.

– Вы приехали к Адель Архиповой, написали ей грубую записку, потребовали встречи. И что произошло дальше? – спросил полковник Гущин.

– Я ждал ее, и я видел, как она шла ко мне через лужайку, мимо шатров и столов, на ходу разговаривая то с одним гостем, то с другим. А потом она остановилась, повела вот так рукой, мол, видишь, Петька – это все мое, это все мне, а тебе, – Грибов как-то странно закудахтал, он так смеялся, – она сложила пальцы вот так и показала мне кукиш. Она надо мной издевалась. Они с ее дражайшей Розой всегда были бессердечными суками, никогда не раскаивались.

– И как поступили вы?

– Имей я пистолет, я бы ее там и положил. Но у меня нет пистолета, и со зрением у меня плохо, не попал бы я в нее. Я развернулся и пошел прочь. Ждал, что сзади охранники налетят, погонят в толчки, как произошло при прошлой нашей с ней встрече. Но она никого не послала за мной вдогонку.

– Значит, вы просто оттуда ушли?

– Да.

– Чем можете это доказать?

– Спросите Адель.

– Мы спрашивали, она не слишком распространяется на тему ваших отношений.

– Дочь меня разыскивала там, на лужайке, мы вместе вернулись в машину и поехали в гостиницу.

– Почему сразу не вернулись в Москву?

– Поздно, я не люблю быть за рулем, когда темно, и Януше не позволяю. И потом Электрогорск для меня все же родина. Я хотел посмотреть на него еще раз при свете дня.

– Ваша приемная дочь Яна вышла замуж за уроженца Электрогорска.

– Да, он родом отсюда. Знаете, это не явилось достоинством в моих глазах, когда она представляла его нам, родителям, моя жена тогда еще была жива.

– Андрей Лопахин убит здесь, в Электрогорске, отравлен весьма изощренным способом.

– Он владел военными секретами, работал сами знаете где. Ищите там.

– Нет, мы ищем в другом месте, – Гущин облокотился на стол. – Вы известнейший ювелир. Работаете с драгоценными камнями. Препарат таллий используете?

– Когда-то давно, когда еще лично занимался обработкой камней. Сейчас я это уже не делаю. Здоровье, которого у меня нет, не позволяет.

– Таллий хранится у вас в доме?

– Нет, можете обыскать мою квартиру. Вот вам ключи, – Грибов вытащил из кармана ключи и положил на стол перед Гущиным.

Гущин повертел их, потом вернул владельцу.

– Ваша дочь отказывается от показаний, едва лишь речь заходит о ее отношениях с Лопахиным.

– Она любила его всем сердцем. Ей просто тяжело.

– Если любила, почему бросила его, почему сама подала на развод? Она отказывается это объяснять.

– Есть вещи, которые женщины не прощают. Жить вместе невозможно, возможно лишь или убить, или уйти.

– И как поступила ваша дочь?

– Она ушла.

– Она приезжала в Электрогорск к Лопахину на дачу?

– Нет. Ноги ее там не было. Послушайте, поверьте мне, я говорю вам правду.

– Извините, что вмешиваюсь, – веско сказал авдокат Мангольд, до этого момента лишь молча и очень внимательно следивший за допросом. – Но некоторые вещи уже нет смысла скрывать, я думаю. Все сразу станет намного яснее, прозрачнее, если мы не станем хранить чужие секреты. Яна ведь тут у вас? На вашем месте я бы позвал ее присоединиться к нашей беседе.

– Согласен, – Гущин вышел в коридор, сказал оперативникам, чтобы пригласили Яну Лопахину.

Появившись в сопровождении оперативника, она улыбнулась Грибову – нежно и приветливо, как послушная дочь.

– Девочка моя, сейчас все кончится, мы тебя отсюда вытащим, надо только сказать правду.

– Но, папа, ты же сам мне сколько раз твердил…

– Я говорил, что я всегда на стороне жертв, а ты жертва. Ты жертва того, что случилось в этом твоем браке по любви.

– Папа, я не могу… он же умер, а там такой позор.

– Девочка моя, если ты не скажешь, то эту правду скажу я. И сделаю это ради тебя. Вот взгляните на мою дочь, – Грибов возвысил голос. – Вы ее в чем-то подозреваете, иначе не случилось бы ни задержания, ни привода сюда в этот наш паршивый город. А я вам скажу как ее отец и просто как человек, как бывшая жертва преступления, которое вам даже не снилось по своей жестокости… я скажу вам – нет и не было женщины благороднее ее. Лишь ее мать, моя обожаемая жена. Это гены, это благородная кровь без примеси яда и зла. Вот она готова вынести как мученица все здесь – допросы, арест. А ради кого? Ради своего бывшего мужа, которого она пытается закрыть своей грудью, защитить даже после того, как он наконец-то сдох, избавил землю от своего присутствия. Она помнит, что все еще носит его фамилию и он как-никак был офицер. В армии честь не пустое слово, поэтому она, как может, пытается скрыть…

– Что вы пытаетесь скрыть от нас, Яна? – перебил его Гущин. – Почему вы подали на развод с Лопахиным?

Яна села на стул рядом с отцом.

– Я не могла больше с ним жить.

– Почему?

– Потому что он педофил, извращенец. Для него не имело разницы – пол, возраст, главное, чтобы это были дети. Вы видели, что у него в компьютерах? По скайпу в онлайне, как угодно, вечерами после работы, ночами по выходным, а потом в субботу вдруг срывался и куда-то уезжал. Отыскивал по Интернету, приходил в исступление, платил деньги. Словно наваждение какое-то, пялился на меня пустыми глазами. Вы знаете, что такое жить с мужем-педофилом?