Валлия

Из сна выдернул телефонный звонок. Хмуро бросив взгляд на экран, понял, что поспать сегодня уже не удастся.

– Слушаю, – ответил я, стараясь не зевать в трубку.

– Шеф, девчонку нашли и сейчас она уже в пути.

– Влад, давай обстоятельно.

– Девчонку нашли, поговорили, убедили, что в целях безопасности она должна быть на территории нашей стаи. Объяснили, что это также просьба её матери.

– Поверила?

– Для убедительности отдали ей кольцо, которое сняли с тела матери. Сказали, что она оставила его в условленном месте для того, чтобы у дочери не возникло сомнений.

– Да уж, убедительно, – хмыкнул я.

– Дали денег на билет, пообещали решить все вопросы с хозяйкой её квартиры и отправили в Красноярск.

– Сопровождение есть?

– Шеф, обижаешь! Двое с ней в вагоне, двое в соседних.

– Когда ждать?

– Выехала она сегодня днём, так что через полтора дня.

– Слежка за ней была?

– Не за ней, за нами. Эти олухи не смогли найти ниточек связующих мать и дочь, вот и привязались к нам.

– Ясно. Ты сейчас где?

– Лечу в Челябинск.

– Челябинск? Почему туда?

– Так сестрёнка двоюродная давно хотела у нас погостить, вот и случай представился. Двух зайцев убью: и сестрёнку привезу, и девчонку из-под удара выведу.

– Не боишься? Вдруг с сестрой что случится?

– С Элиной что ли? – послышалось удивление.

– Это та, что троеборьем занимается и на чемпионат собирается?

– Ну да, она, родненькая. Уж если эти дебилы её попытаются выкрасть, она их в бараний рог скрутит и не вспотеет.

– Ну, молодец! – я всё-таки рассмеялся.

– Кстати, шеф, там ещё и два лиса крутились.

– А это уже интересно… Где они сейчас?

– Уже отбыли в направлении своей стаи, мои ребята выясняют, что у них за интерес и откуда у этого интереса ноги растут.

– Хорошо, Влад. Давай за сестрёнкой и домой, отдыхать.

Последние два часа, подъезжая к Красноярску, поезд тащился, словно старая кляча, которая собирается сдохнуть, но из упрямства тянет груз до конечной остановки. Временами ход ускорялся, но ненадолго и состав, сбавив обороты, снова полз вперёд.

Я сидела в плацкартном вагоне и смотрела в окно, закрыв уши ладонями. Рядом, собирая вещи, суетились родители трёх детей – чертят. Фактически трое суток детских визгов, криков, бесконечных – почему и зачем. Причём добыча информации производилась у пассажиров всего вагона и если ответ не устраивал маленьких бесенят, допрос перекидывался на сидящего, стоящего или проходящего рядом. Так что, просветительским подвигом могли гордиться все присутствующие в вагоне.

Поезд проезжал мимо индустриальной части города. Мой взгляд скользил по серым, унылым зданиям, но я упорно не отрывалась от окна, дабы никто меня не трогал, не дёргал и ни о чём не спрашивал. Наконец наш Фердинанд дотащился до перрона, пару раз дернул составом и сдох. Схватив свои вещи, я рванула на выход. Вылетев из вагона на перрон, с облегчением сбавила обороты.

Раннее утро погодой не радовало – накрапывал мелкий, противный дождь. Обгоняя галдящую толпу, я отправилась к зданию вокзала Красноярска. Пройдя сквозь него, разыскала стоянку такси. Облюбовав ближайшую машину, договорилась о поездке и с облегчением плюхнулась на заднее сиденье. Таксист сказал, что до площади, где меня должны встречать, ехать минут двадцать, если повезёт и не будет пробок. Вот и хорошо, есть время перевести дух.

По запотевшему стеклу сбегали капли дождя… а я вспоминала как больше пяти лет назад, одна, приехала в тогда ещё не знакомый Петрозаводск, чтобы начать учиться жить самостоятельно. В тот день я ехала в трамвае, также накрапывал унылый дождь, и было страшно и безумно одиноко…

Мне было чуть больше четырёх лет, когда мама, окончательно поскандалив с бабушкой, собрала наши вещи, схватила меня в охапку и фактически сбежала из родного дома. С тех пор начались наши скитания по стране. Из города в город мама бежала, скрываясь от моего отца. Но, несмотря на всю предосторожность, он постоянно нас находил. Каждый его приезд мама прятала меня у соседей. Если же не успевала, то закрывала в комнате или на кухне с наказом – ни в коем случае не выходить.

И вот я, мелкая девчонка, жмусь в угол в обнимку с потрёпанным плюшевым зайцем и слышу крики, ругань, что-то бьётся из посуды, плач мамы, стоны, рычание. Раз за разом старалась закрыться, спрятаться от этого кошмара. Не слушать! Не слышать!

Спустя какое-то время хлопала входная дверь, и отец опять исчезал из моей жизни. После таких встреч мама обнимала меня, давала деньги на какие-нибудь сладости и со стоном ложилась на кровать. Со слезами укрывала её, гладила, распутывала всклоченные волосы, утешала в меру возможностей маленького ребёнка. Мама вся в синяках и странных царапинах, поскуливая, как побитая собака, потихоньку проваливалась в сон.

А на следующий день мы опять собирали вещи. Мама бегала, забирала документы из школы, увольнялась с очередной работы, чтобы в который раз уехать. Куда?… не знала ни она, ни я. Только бы подальше. В надежде, что он больше не найдёт нас, не причинит боли. Став старше я узнала тайну, которая перевернула мой мир… Я – оборотень!

В тот день я была в школе. Мне стало плохо, а школьная медсестра, особо не заботясь о моём состоянии, отправила домой, предварительно сообщив маме на работу.

Спустя час, уже дома, я скулила и плакала от боли, что скручивала мои внутренности в жгуты. Взволнованная мама постоянно была рядом, отпаивала меня горьким отваром, который совсем не помогал. Весь этот кошмар длился всю ночь, и лишь к утру забылась тяжёлым сном. Это были мои первые лунные дни, перестройка организма и пробуждение волчицы, как объяснила потом мама.

Тогда оборотни для меня были абсолютно закрытой темой. Из фильмов смотрела только «Гостью из будущего» с Алисой Селезнёвой, фэнтези не читала. Поэтому мамино признание было сравни чуду. Хотя, в том возрасте, я бы с лёгкостью поверила и в эльфов, и в Деда Мороза. А когда своими глазами увидела оборот мамы в чёрную волчицу с серебряными кончиками на ушах и хвосте – сказка стала реальностью.

С приходом первой крови волчица только начинает просыпаться и в связи с этим начинается перестройка организма. У меня было множество вопросов – как живут оборотни, где живут остальные, но от мамы всегда слышала неизменное: «Придёт время, и я всё тебе объясню». Но время так и не пришло.