Чтение онлайн

– Марина Сергеевна жива. Через год выехала за границу. Сейчас работает в Италии. Присматривает за престарелыми.

"Да, Маринка! С твоими-то амбициями. Ну что ж! Бог в помощь!"

– Значит на городском, говоришь. Что ж, ямщик, запрягай рысаков! Съездим!

Увидев недоуменное лицо шофера-консультанта, пояснил:

– Проведаем могилку моего доброго знакомого – Алексея Владимировича Калгина и его родителей.

– Позвольте спросить…

– Давай…

– На какой машине?

– А вот на этой, – покрутил на указательном пальце золотой брелок с четырьмя пересекающимися кольцами. – Ступай, я скоро.

Мысль навестить собственную могилку пришла в голову абсолютно спонтанно. Я не любитель кладбищ, похорон и всего прочего с ними связанного. Была бы моя воля, все трупы – в крематорий. И тише, и культурней, да и матушке-земле приятней. Попробуй, упокой миллиарды усопших. Вспомнился обвалившийся берег в селе Мозолиевка. Пустые глазницы открывшихся после половодья могил. Из некоторых еще торчат остатки гробов. Глянешь – тоска за душу берет. Но в моей конкретной ситуации, ей Богу, любопытно. Ведь далеко не каждому выпадает такая возможность. Вот только одеться нужно соответственно. Не к чужому же еду. Да и могилки отца и матушки рядом.

Выходя из кабинета, забрал документы, права, мобильники, кожаное портмоне с деньгами. На руку одел "Romanson" с золотым браслетом, найденный в ящике стола. "Черт возьми, как приятно носить дорогие вещи".

Переоделся в итальянскую рубашку, добротный серый английский костюм и черные кожаные туфли. Спускаясь во двор, успел поразмыслить над тем, что довольствие служащего пятой категории весьма и весьма…

У ворот, словно черная, лоснящаяся шерстью готовая к прыжку пантера, красовалась новенькая "Audi".

Захватило дух: "Хороша! Слов нет!"

Услужливо склонившись, Константин отворил переднюю дверцу.

– Сяду сзади, – буркнул, неспешно обходя машину.

Восхищенно покачал головой. Да! Похоже и мой водитель не равнодушен.

– "Audi А7". Модель две тысячи девятого. Сам сажусь второй раз – ездил только на заправку. У Вас хороший вкус, шеф!

Честно говоря, не знаю при чем здесь мой вкус, однако важно надул губы. У Фарадея был "Меседес", а вот мне дали "Ауди".

Серый кожаный салон, автоматическая коробка передач, бортовой компьютер, фирменный серебряный знак на руле. Такое впечатление, что садишься не в автомобиль, а в кабину самолета. Тихонько заурчав, машина тронулась с места.

Момента выхода из Зоны не ощутил. Константин ведет машину неспешно. Аккуратно объезжает бесчисленные выбоины и ямы на дороге. Лес быстро остался позади. Сразу за ним – мост через Ворсклу, село Кротенки, подъем в гору.

Выехали на трассу. Осень, словно печальный художник, наносит на холст, мазок за мазком, красные и желтые цвета. Бабочки, ненароком угодившие под ее кисть, тоже обрели ярко-бордовые наряды, – они так похожи на сорванные ветром листочки дикого винограда. То кружат в воздухе, то садятся на поникшую траву. И лишь небу осень оставила голубые да бело-молочные тона.

Над полем парит коршун. Высматривает зазевавшегося в поисках колоска мышонка. У обочины небольшие холмики земли, насыпанные трудягами кротами.

Возле заправки – пост ГАИ с чисто украинским смысловым названием – ДАЙ. Вижу, в каких муках инспектору дается подвиг не поднять руку с полосатой палицей. Благоразумие или чутье на этот раз победили.

Дорога за прошедшие годы изменилась мало, разве что стала еще хуже. Похоже, властям до нее дела по-прежнему нет. Зато стало больше дорогих машин. Растет благосостояние "ограниченного контингента" украинского народа.

От поворота к музею Полтавской битвы до переезда асфальт немного лучше. Видать, обновили к трехсотлетию битвы со шведами. Старые деревья спилили, но пеньки кое-где торчат. Обычное дело – "фондов не хватило". Карманы бездонные, а средства – ограниченные. Вот до пней и не добрались.

– Константин, трехсотлетие Полтавской битвы отметили торжественно, шумно? Все-таки дата знаменательная… Гостей из России, со Швеции… много было?

Водитель-консультант непонимающе на меня посмотрел.

– Это то, что год назад?

– Да.

– Чего-то было… Вот только что?… Толком не помню. Ну, немного пошумели… Разве аборигенов поймешь? Кто за Мазепу, кто против… Кто памятник ставить, кто снимать… Им бы порядок в доме навести… а они друг друга за "чубы таскают".

"Да, в этом с консультантом сложно не согласиться. Не в бровь, а в глаз".

Переезд был закрыт.

– Давай по объездной!

– Так там дорога – мрак!

– Ничего, поехали.

Вновь недоуменный взгляд… Причина вскоре стала понятна. Сказать, что дорога плоха – не сказать ничего. Впечатление такое, что кто-то провел диверсию. Лучше бы подождали у переезда.

Зато центр Полтавы похорошел. Новые дома, чистые улицы.

Глядя вокруг, чувствовал, как теплеет на душе. Родные, знакомые с детства места. Вот уж не думал, что смогу их еще раз увидеть, пройтись, подышать воздухом. На обратном пути обязательно погуляю в центре. Может, встречу кого-то из старых знакомых…

"Конечно! Встрече с покойником безмерно будут рады!" – ухмыльнулся здравый смысл.

На кладбище тишина и покой. Прохладный ветерок приятно обдувал неожиданно покрасневшие щеки. "А я-то думал, что останусь совершенно равнодушен. Так нет! Даже немного вспотел".

Один ряд могил, другой… Поворот налево, еще один. Вот они – могилки отца и матери. Заброшенные, неухоженные. Без цветов, заросшие сорной травой. Мне вдруг стало до жути стыдно… Будто моя вина! Почему "будто"? Так и есть! Моя! Сколько раз здесь был – один, два?

Рядышком холмик без памятника.

– Где? – посмотрел на Константина, прекрасно понимая, какой услышу ответ.

– Вот эта, – он кивнул на кое-где просевший холмик.

– Точно?

– По документам – да!

Я стоял и тупо глазел на свою могилу. Здесь, под двухметровой толщей земли покоится Калгин Алексей Владимирович, скончавшийся три года назад от сердечного приступа. "Хорошо… Тогда – кто я? Я… Неужто в самом деле служащий пятой категории Отдела Внутреннего Сыска Департамента Безопасности. Умник? Который и в церковь-то зайти не может".