Чтение онлайн

– Иветта, приходи ко мне завтра днем в театр. Кроме нас, никого не будет. Я один в мастерской работаю. Ведь мы, оба этого хотим? Или я ошибаюсь? – Глеб говорил быстро, напористо, уверенно.

Иветта содрогнулась. Но разве не Глебом были заняты ее мысли весь вечер? Это его первое «ты»! Нет, не случайная обмолвка, а решительное и безапелляционное. И утверждение «мы оба этого хотим». Он чувствует волнение Иветты. Глеб – художественная натура. Ему не нужно подтверждение. Он показался ей родственной душой в первую же встречу, в кабинете физики. Тогда почему Глеб отдалился в начале банкета? Почему на ее глазах флиртовал с Пышкой? Все ясно: он осмелел, увидев Иветту в двусмысленной позе с Владимиром! Какой позор! Он считает, что она легкомысленная. Да и что еще можно подумать о женщине, которую на виду у всех, прямо в зрительном зале заваливают на диван? Сейчас Иветта не сомневалась, что Глеб застал тот щекотливый момент.

Иветта молчала. Как было бы замечательно, если бы не грязь сегодняшнего вечера: дух травки, коньяк без меры, нелепая сцена с Владимиром. Как приятно было бы оказаться с Глебом наедине в другой обстановке. И просто посидеть, поговорить. Ах, зачем лукавить самой себе? Пусть бы их губы соединились, но не так же, не на снегу. К – Ну как, Иветта Николаевна, придете? – снова перешел на «вы» Глеб. – Помните ваш вопрос: как влияет влечение на работу художника? Я попробую ответить на него еще раз, в новом портрете. Если хотите, могу сделать абсолютно откровенное изображение, неглиже.

Иветта почувствовала озноб, будто уже предстала перед Глебом нагой. Сладкий стыд охватил ее. Нет, этого она никогда не допустит!

– До свидания, Глеб, – прошептала она и, вырвавшись из цепкого замка его рук, выбежала из подворотни на улицу.

Первая же машина тормознула и мгновенно умчалась, подхватив Иветту.

Глеб присел на старинный каменный столбик – когда-то кучера привязывали к ним лошадей – и закурил. Неужели интуиция подвела? Разве эта женщина не тянулась к нему? Черт попутал его с этой артисткой, еле от нее отвязался. Видимо, она и стала причиной отчуждения Иветты. Незримый конь понуро, со спущенной уздой, стоял рядом с Глебом, тоскливо перебирая копытами.

Иветта была бы рада вычеркнуть из памяти позорный эпизод с Амосовым. Чего не бывает, когда выпьешь лишнего! Однако за легкомыслие всегда приходится расплачиваться. Владимир сделал выводы и начал донимать ее звонками. Он то и дело предлагал встретиться у него на квартире, а отказы воспринимал как отговорки. Что могут значить слова, когда он чувствовал ее страстные губы? А прежде слышал и признания в любви. И надо же такому случиться – едва в сердце Иветты высеклась искра интереса к другому человеку, как все легко и просто начало складываться с Володей! Женщина, пылающая огнем чувств, притягивает всех! Но теперь не Владимир, а Глеб стал властелином грез Иветты. Да, конечно, он оскорбил ее, приглашая в мастерскую с очевидной, совсем не творческой целью. А если бы с Глебом все получилось, как с Владимиром, невзначай? Смогла бы она устоять? В этой мысли была такая сладкая боль, такое нестерпимое желание, что Иветта застонала. Нет, это абсолютно невозможно. О чем она думает? У нее дети, муж!

Однажды раздался телефонный звонок, Иветта, опередив мужа, схватила трубку. Неужели опять Владимир? Звонил Глеб. Его голос снова был строг и выдержан. Он спросил, помнит ли Иветта о приглашении. Оно остается в силе. Сейчас он готовит декорации к новому спектаклю и ежедневно работает в театре. Иветта, искоса поглядывая на Валентина, сидящего на диване с газетой, официальным тоном ответила, что да, она в курсе выставки авангардистов, но у нее много дел, пойти она не сможет. Глеб понял, что Иветта не одна, и предложил перезвонить ему, когда будет удобнее. Иветта бросила быстрое «да» и положила трубку на рычаг. Валентин с подозрением посмотрел на жену. В последнее время она удивляла его мягкой обходительностью, даже не ворчала, когда он наливал законную рюмку перед ужином. Или жена повзрослела, поумнела, или… Валентин знал, что доверять нельзя никому. Однако комментировать телефонный звонок он не стал, перевернул страницу газеты и продолжил чтение.

Иветта не позвонила Глебу ни в ближайшие дни, ни позднее. Она сумела в зародыше подавить Тягу к юноше. Балансируя на краю пропасти, Иветта вовремя одумалась и отгородилась стеной домашних забот. Они и в самом деле закрутили ее, не оставляя времени для глупостей. Глеб больше не беспокоил Иветту. К счастью, перестал звонить и Владимир.

Валентин почти отстранился от домашних дел. Даже его обязанность – покупать хлеб по пути с работы – перешла к Иветте. В последнее время Валентин возвращался поздно: он втянулся в общественную жизнь фабрики. Женщины отдела охраны труда выдвинули любимого начальника в фабричный совет трудового коллектива, и он стал председателем этого органа. Иветта увидела мужа с новой стороны. Оказывается, он весьма честолюбив – не зря пробился в председатели!

О делах фабричного совета говорилось не только дома, но и на фабрике. Экспериментальную лабораторию в СТК представляла Светочка. За минувшие годы безотказная лаборанточка превратилась в уверенную молодую женщину: статную, с красивой грудью и с роскошными светлыми волосами. Вес мужчины оборачивались, когда она проходила коридором фабричного управления. Светлана отличалась не только внешней привлекательностью, но была деятельна и общительна, потому ее выдвижение было закономерным. Получалось, что Иветта и дома и на службе слушала отчет о работе в СТК. В чем-то мнения мужа и сослуживицы расходились, но в одном совпадали: в жалобах на непомерную загруженность. Иветта с сочувствием кивала. Работа членов совета не оплачивалась, а служебные обязанности с них никто не снимал. Валентину не хватало рабочего дня, и он часто задерживался на фабрике по вечерам.

В карьере Иветты резких скачков не наблюдалось. Она так и оставалась старшим технологом, лишь оклад подрос. И по-прежнему писала на юбилеи сослуживцев стихи одноразового пользования. Последний ее опус на тридцатилетие Светланы был совсем прост:

Иветта привыкла к своей фабрике: пятнадцать лет на одном месте обточат любого. Она научилась отстраняться от мелких конфликтов в коллективе – этих бурь в стакане воды. Конечно, стойкий нейтралитет не спасал ее от косых взглядов, но предотвращал от явных нападок. Даже непредсказуемое поведение начальника Бузыкина она научилась предсказывать. Патетика Георгия Андроновича больше ее не смешила и не раздражала. Такой уж он человек. Для него украденная в трамвае трешка из кармана – великое горе, разбитая чашка – необратимая потеря. Если бы Иветта по-прежнему реагировала на каждый его стон или восклицание, то давно бы уже попала в сумасшедший дом. Невидимый щит скептицизма отражал словесные атаки начальника. Она не пропускала его речи к сердцу, да и ум мало занимала беседой. Собака лает, караван идет. Караван ее мыслей тянулся своим чередом. Но Бузыкин будто и не замечал отстраненности, по-прежнему изливая жалобы на жизнь и обстоятельства. Однажды за привычно совместным обедом он склонился к Иветте и трагическим шепотом произнес:

– Ах, несравненная страстотерпица Веточка, я вынужден сообщить тебе пренеприятнейшее известие.

Что за вселенская катастрофа случилась у Бузыкина на этот раз? Иветта не торопясь открыла банку с сахарным песком и отсыпала ложечку.

– Да, да, – продолжал Бузыкин. – Я понимаю, каким ударом станет для тебя эта весть, но считаю своим долгом предупредить о грядущей беде.

Иветта насторожилась. На этот раз начальник жаловался не на свою жизнь, а как-то затрагивал ее собственную. Неужели ее собираются сократить?

– Твой муж, Валентин Васильевич, встречаете: с другой дамой! С нашей Светланой!

– Ну да. Встречается, – подтвердила Иветта.

Я знаю, они работают над протоколами заседаний и иногда задерживаются на фабрике по вечерам. Кстати, Светлана замужем, если вы имеете в виду…

– Святая душа, Веточка. Всем известно, что наша Света – соломенная вдова. Муж ее месяцами пропадает в экспедициях. А упомянутая мною пара встречается не только на фабрике. Вчера я видел их в нашем парке Победы. Ваша семья, насколько я знаю, живет на другом конце города?