Чтение онлайн

– Вот именно, куда?
– мрачно ответил дальномерщик.

– А что, еще неизвестно?

– Нет.

– Может, я пока похавать успею? Уж давно под ложечкой сосет.

– Капитан Берг?
– внезапно ожил селектор.
– Профессор Шеберг беспокоит. У нас так получается, что лоцманский катер получил команду разгона и выхода на орбиту. То есть, маневрирования не было, он шел по прямой, тридцать две минуты разгона. Более существенного ничего накопать, похоже, не удастся. Эта информация вам поможет?

– Да, спасибо, - встрепенулся Берг.
– Компьютер, рассчитай возможные точки вылета на орбиту обнаружения катера при условии разгона в течение тридцати двух минут без маневрирования.

Местоположение планет скачком изменилось, над ними повис красный крестик. От крестика вниз упал фиолетовый луч, быстро и ловко нарисовал вытянутый эллипс, большая часть которого оказалась на одной из планет, а небольшое пятнышко на другой, Рублев присвистнул:

– Это уж сколько проверять?

– Сто три возможных объекта, - сообщил капитан.

– Да даже если я за один нырок четыре точки проверять буду, мне и то три месяца надо! Откуда столько?

– Катер вышел по направлению своей шахты. Если она смотрела параллельно поверхности планеты в восточном направлении, то лайнер на одном краю эллипса; если же в противоположном, то на другом. Если вертикально вверх - в середине. Нам нужно узнать, в каком положении лежит корабль, и мы определим, где он свалился.

– А как?

Вместо ответа Берг вдавил одну из клавиш селектора:

– Говорит капитан. Мне срочно нужен профессор Карпов.

– А я как раз собирался вас вызывать, - послышался хрипловатый, слегка картавый голос.
– Значит, так. Это девушка, приблизительно восемнадцать лет, европейка. Скорее всего, землянка. В настоящий момент находится в коме, но состояние ее опасений уже не вызывает.

– Профессор, мне нужно с ней поговорить.

– Немного терпения, капитан. Я думаю, раньше чем через полторы недели вывести ее из комы не удастся, говорить она сможет только недели через три. А месяца через два - хоть на балах с ней танцуйте.

– Вы не поняли, профессор. Мне нужно поговорить с ней немедленно.

– Это исключено, дорогой капитан. Если бы она попала не к нам, а в обычную клинику, у нее вообще шансов не оказалось бы. Ну, может, один из двадцати. А я вам гарантирую ее полнейшее выздоровление. Радуйтесь этому, дорогой капитан, и не требуйте от медицины невозможного.

– Профессор, вы должны привести ее в сознание хоть на пару минут. От этого зависит жизнь двухсот семидесяти человек.

– Вы раздражаете своей непонятливостью, капитан, извините, конечно, за выражение. Вывести ее из комы раньше, чем через полторы недели невозможно. Даже если сделать это через неделю, это и то может пагубно отразиться на здоровье.

– Только на минуту...

– Да ее сейчас вообще нет, - взвыл собеседник так, что даже картавость из голоса исчезла.
– Нет ее пока как человека. Идут восстановительные процессы. Я дал вам гарантии, и теперь перестаньте трепать мне нервы.

На мостике повисла гнетущая тишина. Вскоре Рублев не выдержал, кашлянул.

– Ну как? Что уж делать будем?

Капитан молчал. В глаза смерти он заглянул только один раз, очень давно, еще курсантом. Выполняя упражнения с ранцевым двигателем, не рассчитал запаса топлива и грохнулся вниз с трехкилометровой высоты. Конечно, его поймали. Магнитной подушкой. Но поймали у самой земли, и память о режущем душу бессильном ужасе перед неминучей гибелью осталась с ним навсегда. Сейчас там, внизу, уже несколько часов почти триста человек заперты с этим ужасом в одной капсуле. Двести семьдесят жизней, которые могут оборваться в любую секунду.

Вальс странный трех планет,

Физики полный бред,

Жизни здесь просто нет,

Но и смерти нет.

Неправда. Смерть здесь была. Бурлящий котел Хроноса, корежащий даже законы физики, способен растереть на кванты спасательную капсулу с такой же легкостью, с какой кошка рвет старую оберточную бумагу. Растереть вместе со всеми жизнями. Нет у них трех месяцев на поиски. Действовать нужно немедленно.

– Сержант.

– Да, капитан.

– Я нахожусь в секторе биологических исследований.

– Есть.

– Рублев. Идите за мной. Вам эта информация понадобится в первую очередь.

Лифт сбросил их до биосектора за полминуты. Секцию, в которой разместили пострадавшую, определить можно было с первого взгляда: перед матовыми дверьми толпилось человек двадцать. Капитан раздвинул людей плечом, положил ладонь на замок. Тот недолго пожужжал и отворился.

Профессор Карпов оказался низеньким старичком с большим горбатым носом и черными курчавыми волосами. Стоя вместе с тощим, высоким молодым человеком у полупрозрачной барокамеры, он восторженно жестикулировал обеими руками, время от времени тыкая пальцем куда-то в переплетение трубок. Появление капитана и пилота настроения ему отнюдь не ухудшило.

– Вы только посмотрите, друзья. Автомат сумел полностью реконструировать ее лицо!
– Профессор подхватил с пульта лист бумаги с отпечатанным портретом и протянул Бергу.

У девушки были удивленные, широко распахнутые серые глаза, маленький носик-кнопочка и пухлые губы. Совсем ребенок. Капитан отдал портрет Рублеву, отвернулся к стене и заговорил:

– Мы должны узнать, как лежит корабль, профессор. Шахтой лоцманского катера вверх, или немного в сторону. Или под углом в сорок пять градусов. Или параллельно поверхности. Хотя бы на глазок. Это позволит сузить круг поисков в несколько раз. Мы сможем найти их не за два-три месяца, а за пару дней.

– Вы опять за свое, капитан! Девушка находится в глубочайшей коме, и никак не может быть выведена из нее, пока организм не регенерирует в достаточной степени.

– Шахта катера смонтирована рядом с рубкой, а спасательная капсула в. центре корпуса. Если катер вышел, значит капсула цела. Корпус защищает ее от возможных повреждений. Они не могут катапультироваться, потому что находятся не в космосе, а в атмосфере, под давлением. С помощью челнока и спускаемых аппаратов мы вытащим их. Наверняка вытащим, если найдем в течение ближайших дней. Но три месяца на Хроносе - это смерть.