Вампир в Атлантиде

Палаты Праймуса под зданием Капитолия, Вашингтон, округ Колумбия.

Дэниел посмотрел на море прикованных к нему красных глаз в огромном, отделанном дубом и мрамором зале Праймуса и не в первый раз задался вопросом, почему, черт побери, он вообще захотел стать главой вампиров на севере Америки. А также сколько пройдет времени, прежде чем богиня вампиров Анубиза узнает о предательстве и замучает ослушника пытками. Быстрой смерти ему не видать.

Богиня Хаоса и Ночи славилась своим умением причинять страдания. Вообще-то, это было ее призванием.

— Итак, значит, мы должны называть тебя Дэниелом? — подал голос вампир из Южной Каролины, сидящий за полукруглым столом из темно-красного дерева и чувствовавший себя в относительной безопасности. Как же он ошибался. Его голос отличался странным протяжным шипением: глубокий южный акцент вперемешку с вампирской речью. — Или Дракосом? А может Девоном? У тебя столько личин, что нам не хотелось бы случайно использовать не то имя.

— Можешь называть меня Прайматором, Правителем Праймуса, третьей палаты в конгрессе Соединенных Штатов. Или сэром. Или даже господином, если ты придерживаешься старых традиций, — улыбаясь, ответил Дэниел, в то же время демонстрируя клыки. — Или же можешь называть меня тем, кто подарит тебе настоящую и окончательную смерть, если продолжишь чинить препятствия этим переговорам, — продолжил он. Вежливо, но уже без улыбки. — Если мы не сможем сосуществовать с людьми в мире и согласии, то вновь вернемся к тем временам, когда всюду бродили разъяренные толпы с деревянными кольями и горящими факелами. Только на этот раз в их распоряжении будут ракеты, а не вилы.

Вампир из Южной Каролины рухнул на свое место и захлопнул рот, даже не сделав попытки обнажить клыки. Эта победа Дэниела была настолько же мимолетной, насколько и бессмысленной. Они никогда не договорятся. Люди для них овцы, особенно для самых старых вампиров. Хищники не могут стать политиками, а Дэниелу совсем не хотелось играть роль их лидера. Его атлантийский друг Вэн сравнил бы это с попыткой пасти морских коньков: задание, заранее обреченное на провал и приводящее к безумию пастуха. А здравомыслие Дэниела и так уже достаточно подорвано.

Воспоминания обрушились на него: лицо Квинн, когда он связал ее узами крови, чтобы спасти ей жизнь.

Другое видение: лицо Дейдре, умирающей у него на руках.

Это единственное, в чем ему не было равных: неспособность защитить женщин, которые хоть что-то для него значили. А начал он эту традицию более одиннадцати тысяч лет назад.

Серай.

Помощник Дэниела зашуршал бумагами и взглянул на него:

— Прайматор, может отложим рассмотрение?

Дэниел вынырнул из своих мрачных воспоминаний и взглянул на членов Праймуса. Большинство все еще сердито посматривали на него. Несомненно планировали захват власти или еще какое-нибудь злодеяние, вот только в отличие от других членов Конгресса эти обязательно затеют кровопролитие. Что еще взять с вампиров.

Какая ирония.

— На сегодня все. — Дэниел ударил молотком по столу, но все уже встали и устремились прочь через двойные сводчатые двери. Ни один не остановился, чтобы поговорить с ним и даже не обернулся. Они постоянно плели какие-то заговоры.

Он устал от всего этого, прожив на свете одиннадцать тысяч лет. Устал от одиночества и постоянного отчаяния. Крушения надежд. С него хватит. Он сделал более чем достаточно. Пришло время в последний раз взглянуть на солнце, прежде чем оно сожжет его.

Одним плавным движением Дэниел встал и бросил молоток на стол своего помощника.

— Обсуждение приостановлено и закончено. Я снимаю с себя звание и обязанности Прайматора и покидаю Вашингтон. Попытайте удачи с моим преемником.

Бедняга не успел произнести ни слова, как Дэниел взмыл в воздух и, пролетев по комнате, вылетел через двери — попав прямо в засаду. Четверо вампиров, готовых причинить ему боль, и ни одного помощника.

Эксперты были правы. Вашингтон — опасный город.

— Готов ли ты умереть, господин?

Опять кровосос из Южной Каролины. Дэниел не узнал трех его подручных. Возможно, наемные качки или члены вампирского клана из того же штата. Неважно.

Они не долго протянут.

— Я, вообще-то, собирался умереть, — ответил Дэниел, наслаждаясь шоком, отразившимся в расширившихся глазах вампира. — Но не от ваших рук.

Он прыгнул и мощным ударом ноги сбил двух качков. Одному раздробил голову, а второй, потеряв сознание, упал на землю. Третьего Дэниел сразил ударом кинжала, отделив голову от тела, которые мгновенно стали разлагаться, выделяя характерную кислотную слизь.

Затем Дэниел повернулся к зачинщику, пятившемуся прочь.

— Я прошу прощения. Они меня вынудили, — выкрикнул он, дрожа и скуля как трус, выказывая свою истинную натуру.

— Тогда умри вместе с ними, — ответил Дэниел, осознав, что даже не спрашивает, кто же «они» такие, потому что ему абсолютно все равно. Он обхватил голову вампира руками и, одним сильным движением свернув ее, оторвал от шеи. Тело упало на землю, начав разлагаться даже раньше, чем Дэниел осознал, что все еще держит голову противника. С отвращением отшвырнув ее, бывший Прайматор стал вытирать руки о штаны.

Голос, раздавшийся у него за спиной, был необычайно серьезен.

— У тебя на руках ничего нет.

Дэниел волчком развернулся на месте.

— Вэн? Что ты здесь делаешь? А если по существу, почему не помог?

Высокий мужчина, принц Атлантиды, закатил глаза и, усмехнувшись, пожал плечами:

— Ты серьезно? Всего лишь против четверых? Ты, что, девчонка?

— Хорошо, что Квинн не слышит твоих слов, — парировал Дэниел, прежде чем почувствовал боль от воспоминаний о ней. Квинн была его другом. До того как вампиру пришлось насильно привязать ее к себе кровными узами. Теперь она стала ни другом, ни врагом. Постоянно держалась настороже. Квинн уж точно не боялась Дэниела, но доверять ему больше не собиралась. Он это знал, потому что все еще чувствовал ее. Отголоски чужих эмоций касались его сознания время от времени. Кровная связь.