Чтение онлайн

Америка огромна, она налита сочнейшей, жирной кровью. И эта свежая страна кормила лишь несколько жалких паразитов, которые осторожно тыкались своими хоботками в толстую шкуру, пробуя, но не насыщаясь. В сравнении с ними Джонни был просто голодным чудовищем. Спустя несколько минут после того, как он насытился Нэнси, он уже был готов брать еще и еще. Необходимого ему было мало. Он смог бы обработать с дюжину тепленьких тел за одну ночь — и при этом не лопнуть и не задохнуться в толпе духов. Со временем он создаст себе Темных Детей, рабов, которые станут служить ему, прикрывать его. Он обязан передать им кровь Отца. Но время еще не пришло.

Он не собирался приезжать в этот город башен, окруженный рвом, полным бегущей воды. Он хотел затесаться в компанию киношников, с которыми познакомился в Прежней Стране, и отправиться в сказочный Голливуд, что на Тихоокеанском побережье. Но в Международном аэропорту Кеннеди произошла какая-то путаница, и его задержали в иммиграционной службе, а остальной компании, размахивающей американскими паспортами, словно спасительными знаменами, сделали знак отправляться дальше, согласованным рейсом до Лос-Анджелеса или Сан-Франциско. Он застрял в аэропорту, в толпе слишком уж рьяных просителей, темнокожих и тепленьких, между тем как угрожающе близилась заря. Отец сопровождал его, когда он проскользнул в мужскую уборную и пустил кровь канадскому стюарду, который пригласил его жестом, привлеченный вдруг чем-то новым и необузданным. Кипя свежей кровью, первым глотком этой новой земли, он направил всю мощь своего восторга на то, чтобы осилить представителей власти, преградивших ему путь. Он был выше того, чтобы давать взятки людям, с которыми можно справиться усилием воли.

Америка сбивала его с толку. Чтобы выжить, придется приспосабливаться быстро. Шаг перемен в этой стране гораздо расторопнее, чем ледниковые разломы долгих лет, проведенных Отцом в его карпатской твердыне. Чтобы двигаться вперед, Джонни придется превзойти Отца — впрочем, кровь ему подскажет. Хотя в жилах его и течет древняя кровь, все же он — дитя XX века, обращенное лишь тридцать пять лет назад, взятое тьмой, не успевшее окончательно сформироваться в человеческой жизни. В Европе он был лишь мальчишкой, который прятался в тенях, выжидая. Здесь же, в сверкающей Америке, он мог реализовать свои способности. Здесь люди его считали молодым человеком, а не ребенком.

И вот Джонни Поп явился.

Он знал, что его заметили. Он очень старался вести себя подобающе, но уже понимал, каким желторотым был всего лишь пару недель назад. В первые свои ночи в Нью-Йорке он, конечно, наломал дров. Кровь, пущенная в воду, привлекла акул.

Кто-то стоял на углу, наблюдая за ним. Трое черных, в длинных кожаных плащах. Один из них, несмотря на время суток, носил темные очки; на другом была шляпа с узенькими полями, с крошечным перышком, торчащим из-под ленты. Не вампиры, но было в них что-то хищное. Хорошо вооружены. Пряжки на ботинках и пуговицы — из серебра, плащи топорщились из-за спрятанных под ними пистолетов. Сами тела их были оружием, отточенными клинками, черенками стрел. Чернокожий парень в темных очках извлек из-под плаща темный нож. Не серебро — полированное дерево.

Джонни напрягся, приготовившись сражаться и убивать. Он только что насытился и был силен как никогда.

Человек с ножом улыбнулся. Он установил оружие у себя на ладони, на кончик клинка, и поднес рукояткой к собственному лбу — воинское приветствие. Нападать он пока не собирается. Он явился, чтобы известить его, дать предупреждение. Он дал о себе знать. Этот человек увидел Джонни прежде, чем позволил ему увидеть себя. Он отлично владеет ночными искусствами.

Потом парень с ножом удалился, вместе со своим компаньоном. Казалось, они просто исчезли — скрылись в тени, которую не могли пронизать даже глаза Джонни, прекрасно приспособленные к темноте.

Он подавил дрожь. Этот город пока еще не стал его джунглями, и он здесь на виду — посреди улицы, в белоснежном костюме, сияющем, подобно маяку; в Прежней Стране он не бывал так заметен.

Этим чернокожим следовало прикончить его. Пока у них была такая возможность. Джонни сделает все, что в его силах, чтобы второго шанса они не получили.

Надо было поторапливаться, смешаться с толпой.

По улице ехало такси горчично-желтого цвета. Оно появилось, подобно дракону, из рыжевато-розовых клубов пара. Джонни окликнул шофера и скользнул в похожую на клетку внутренность машины. Сиденье было крест-накрест перетянуто изолентой — бинты, наложенные после битвы на смертельную рану. Шофер, белый, сухопарый, в мешковатой военной куртке, инстинктивно посмотрел в зеркало заднего вида, ожидая встретиться взглядом со своим пассажиром. Джонни заметил удивление, отразившееся на лице молодого человека, когда тот не увидел в зеркале ничего, кроме пустого сиденья. Парень обернулся, уставился в полумрак у себя за спиной и, обнаружив там Джонни, сразу понял, что за клиент ему достался.

— Проблемы? — поинтересовался Джонни.

После секундного колебания, таксист пожал плечами:

— Черт! вовсе нет. Многие призраков даже в машину не пустят, а мне что, я любого отвезу. Они все по ночам выползают.

За прицельными взглядами водителя перед Джонни вставали сумеречные джунгли, расцвеченные пурпурными соцветиями напалма. В его ушах звенящим эхом зазвучали выстрелы, прогромыхавшие многие годы назад. Ноздри опалил давно сгоревший порох.

Ему стало неприятно, и он оборвал связь.

Джонни велел шоферу отвезти его в «Studio 54».

Даже в это время, глубокой ночью, возле клуба тянулась беспокойная очередь. Выдыхаемый ждущими пар сгущался в мерзлое облако, и они притоптывали безвкусно обутыми ногами, пытаясь согреться. Эти безнадежные неудачники лестью и мольбами умащивали Бернса и Стью, мордоворотов-вышибал, но бархатный канат не поднимался перед ними, по-прежнему преграждая им путь. Лбы их были помечены невидимым клеймом. Эти люди были не мертвы, но хуже того: они были неинтересны.

Джонни рассчитался с таксистом липкими купюрами, извлеченными из кошелька Нэнси, и ступил на тротуар, прислушиваясь к пульсу музыки, доносившейся из клуба. «Pretty Baby», группа «Blondie». К нему взывал голос Дебби Хэрри — ни живой, ни мертвый.

Такси не двинулось с места. Быть может, шофер надеялся заработать на одном из этих прокаженных? Нет, он старался надежно запечатлеть в своей памяти Джонни. Человека без отражения лучше запомнить.

— До скорого, Джек, — попрощался таксист.

Этот парень был опасен так же, как те двое чернокожих возле «Челси». Джонни взял его на заметку. Хорошо, когда знаешь, кто за тобой придет: можно приготовиться. Имя таксиста было указано в лицензии, и его намерения не менее отчетливо были отпечатаны на его лице. Трейвис. Во Вьетнаме он научился смотреть чудовищам в лицо — даже через зеркало, в котором они не отражаются.

Такси ожило, сердито огрызнулось и крадучись двинулось прочь.

Приплясывая в такт музыке, Джонни пересек тротуар и направился к двери, за которой царила преисподняя, одновременно пытаясь сконцентрироваться и установить связь с вышибалами, мускулистыми парнями в кожаных куртках и кепках с надписью «Tom of Finland». Бернс был коп по совместительству, печальноокий и весь в синяках; Стью — сынок владельца доверительного фонда, носивший в себе свое личное чудовище — постоянную мысль об отце. Крючочки, заброшенные Джонни, зацепились за обоих, прилаженные к тончайшим лескам. Эти ребята не были и никогда не станут его потомством, но они были все же его. Сперва он заведет себе тепленьких невольников, а потомство подождет.