Чтение онлайн

Накануне Макушев звонил полковнику Медведенко, и тот сказал ему, что доставленный им Волохов постановлением Особого совещания освобождён со снятием судимости и сегодня будет выпущен на свободу, так что Макушев должен вернуться в своё подразделение для дальнейшего несения службы.

— Волохов, с вещами на выход, — проорали в открытую кормушку камерной двери, и, загремев запорами, дверь открылась.

Иван, кивнув сокамерникам, подхватив тощий вещмешок, вышел в коридор, где встал лицом к стене, пока конвоир закрывал дверь. Наконец конвоир справился с замком и скомандовал:

— Вперёд.

Волохов шёл по длинным и узким тюремным коридорам мимо камер, шумящих на разные голоса, мимо этих угрюмых стен, разделяющих людей на вольных и зэка. Он ещё не знал, что через несколько минут он получит справку об освобождении и за его спиной закроются двери тюрьмы. Шёл за конвоиром и вспоминал эти несколько дней, проведённые здесь.

Когда Макушев сдавал его в изоляторе Таганки, они обменялись долгим взглядом. Степан как бы говорил ему: «Потерпи ещё немного, друг, всё будет хорошо». Иван не верил и не надеялся на хорошее. Тем не менее на следующее утро его вызвали на допрос, после которого была очная ставка. Каково было удивление Ивана, когда в камеру, где велись допросы, втолкнули человека, в котором он с трудом узнал того самого старшего следователя Гладышева, который издевался над ним в Читинской тюрьме. Его действительно трудно было узнать: заплывшее от побоев лицо и бегающий взгляд обреченного человека — вот что осталось от наглого и циничного, всесильного тогда вершителя судеб.

— Вы узнаёте этого человека? — услышал Волохов вопрос не менее наглого и самодовольного следователя, сидевшего за столом.

— Да, это следователь Гладышев, который вёл моё дело в Чите.

— Скажите, вы собственноручно давали такие показания? — Следователь положил перед Волоховым лист бумаги, исписанный мелким почерком.

Волохов, взглянув на почерк и подпись, ответил:

— Нет. Этого я не писал и не подписывал.

— Прочтите, — приказал следователь.

Волохов стал читать. Не дочитав, прервался, удивлённо глядя на Гладышева, потом посмотрел на следователя и сказал:

— Я не знаю этого человека и никогда не был с ним знаком, поэтому всё, что здесь написано, грубая ложь.

— Гладышев, что вы можете сказать по этому поводу? — с издёвкой спросил следователь сидевшего напротив, понуро опустившего голову Гладышева.

— Я ещё раз объясняю, что мне было дано указание в оперативных целях создать компромат на…

— То есть создать лжекомпромат? — прервал его следователь.

— Да, — ответил, опустив голову, Гладышев.

— Кто дал это указание и в какой форме?

Гладышев поднял глаза, полные слёз. Хотел что-то сказать, но жестом руки следователь остановил его и нажал кнопку звонка. Вошедший конвоир получил приказ увести Волохова.

Волохов с ужасом вспоминал содержание того листа. Он не успел дочитать его до конца, так как фамилия человека, на которого он якобы давал показания, была короткой и страшной — Берия. Волохов всё понял и не жалел Гладышева, но и злорадства никакого не испытывал, сейчас он отчётливо понимал цену человеческой жизни.

Два следующих дня его никто не беспокоил, и вот сегодня — с вещами на выход. Наконец коридоры кончились, уже в просторном за двойными решётками тамбуре полная женщина в форме лейтенанта НКВД подала ему небольшой бланк с печатью.

— Не потеряйте — это справка об освобождении.

Волохов не верил своим глазам, он взял бумагу, автоматически сложил её вчетверо и положил в нагрудный карман. Конвоир подтолкнул его:

— Ну, давай не задерживайся, — и открыл дверь, за которой по тротуару прогуливались люди.

— До свидания, — перехваченным от волнения голосом проговорил Иван и шагнул за дверь.

— Совсем обалдел, «до свидания» говорит.

Он услышал за своей спиной дружный хохот.

Он вышел и спустился с небольшого крыльца. Прохожие шли, не обращая на него никакого внимания. Иван остановился, не зная, куда идти. Вдруг сзади кто-то похлопал его по плечу и спросил:

— Волохов Иван Прокопьевич вы будете?

Повернувшись, Иван увидел молодого милиционера:

— Да, я.

— Тогда следуйте за мной.

— А что случилось? Меня только что освободили, я просто не мог ещё ничего совершить.

— Иван Прокопьевич, следуйте за мной, — спокойно, улыбаясь повторил милиционер и не оборачиваясь пошёл.

Волохов пошёл следом. В ближайшем переулке милиционер свернул, и, приближаясь, Волохов услышал:

— Товарищ капитан, вольноотпущенный Волохов по вашему приказанию доставлен.

Он шагнул в проулок, и широкая улыбка Степана Макушева наконец ему всё объяснила. Они обнялись. Когда Волохов наконец пришёл в себя, сзади по его плечу опять кто-то легко похлопал и спросил:

— Дядя Ваня, а меня не хотите обнять?

Не веря себе, Волохов обернулся, и теперь уже Мария, кинувшись ему на шею, обняла и поцеловала. Волохов еле сдерживал слёзы, катившиеся из его глаз. Он долго не мог ничего сказать. Потом, когда они, уже весело смеясь, куда-то шли, спросил:

— Какое сегодня число?

— Двадцать второе июня, — ответил Владимир. — Друзья, это самый счастливый день в моей жизни, я запомню его навсегда.

Они вышли в центр.

— Дядя Ваня, представляешь, меня Степан специально вызвал в Москву, чтобы тебя встретить. Молодец, правда? Я-то думала, зачем, почему? А как тебе наши ребятишки? Смотри, Ванюшка какой смышлёный. В твою честь Степан назвал. Ой, я так рада, — тараторила, идя под руку с Волоховым, Мария.

У главпочтамта, к которому они направлялись, на глазах росла толпа народа. Большой чёрный громкоговоритель как магнит притягивал людей, останавливая людские потоки. Они подошли ближе… «Сегодня… без объявления войны… Германия… Напала…» Война.

Это слово стирало улыбки с лиц людей…

— Да, вот так дела, — озабоченно сказал Степан, когда громкоговоритель замолчал.

— Все идём скорее к нам, там решим, что делать, — сказал Владимир.

Мария растерянно посмотрела на Степана. Волохов стоял нахмурившись, папироса погасла в его руке, но он этого не замечал и всё пытался сделать затяжку.