Vanitas
Шрифт:
Лучше бы она этого не делала.
Астрид, седовласая кудрявая красавица с загорелой кожей и острыми ушами, восседала в центре палатки на пёстром ковре и не двигалась, не моргала, как умеют чистокровные террины. Даже когда ткань шатра поднялась и запустила холод зимней ночи, что поколебал тонкие одежды, локоны, висюльки на золотых браслетах, женщина не шелохнулась.
Прежде Люция никогда не видела мать такой. Опасной, натянутой, словно тетива перед выстрелом, и по-звериному красивой.
Вошли трое. Двое мужчин с кирпичными физиономиями встали у входа, а тот что посредине, Магнус Ванитас, скинул с головы капюшон и поклонился. Поздоровался и перешёл к сути…
«Ваше искусство меча поразило меня, — неспешно произнёс он, расхаживая по палатке и разглядывая вещи на стенах, под потолком, на подушках, коврах и столах. Мечи, кинжалы, портупеи, рожки для питья, черепки птиц и мелких зверей, глиняная посуда, горшочки, сушёные травы, платья, туники, шаровары. Бронза, серебро, золото, камни, кристаллы. — Признаться, до меня доходили слухи о вашем мастерстве, и вот сегодня я убедился в нём лично».
Он щёлкнул пятками, замерев напротив Астрид. Заложил руки за спину, смерил её внимательным взором. В нём смешался мужской интерес и какое-то снисходительное любопытство высшего существа к низшему.
«Что вам здесь нужно?» — резко спросила женщина, и только дрогнувший подбородок выдал её волнение.
«Вы же слышали о войне? — всё тем же степенным и глубоким тоном ответил он. — Я король Северных земель, наследник деймонов — Магнус Ванитас из Ригеля. Присоединяйтесь к моей армии. За подвиги ратные я осыплю вас златом, серебром и сталью. Бархатом и шелком, землями и титулами. Что угодно. Все мои воины получат достойную плату за пролитую кровь и преданность».
Астрид посмотрела на гостя, в его жуткие багровые глаза с узким змеиным зрачком. Тоненькая, маленькая, с двумя рваными шрамами на обнажённых лопатках. Тростинка по сравнению с ним.
Подумала и ответила:
«Нет. Мы мирное племя. Мы против войны, убийств и насилия. И никогда не поддержим ни одну из сторон».
Тишина повисла страшная. Леденящая.
Ванитас шумно выдохнул, и, показалось, из носа его вырвались клубы горячего дыма, хотя в шатре было тепло.
«Либо вы со мной, либо против меня, — объявил он, отворачиваясь к выходу. — Решайтесь. Я дам вам время. Моя армия завтра в полдень пройдёт по этим землям, и в нашу новую встречу я желаю услышать положительный ответ».
И он ушёл со своими громилами.
И вернулся в назначенный час.
Только Люции в тот день не оказалось на стоянке каравана.
А когда она пришла…
Обожжённые тела.
Кровь.
Пепелище.
Ужас.
И маленькая девочка, цепляясь пальцами за сажу и грязный снег, кусая губы до крови и захлёбываясь в рыданиях, поклялась отомстить.
Каково же было её изумление, когда она, волей забытых богов (не иначе!), через несколько лет скитаний по — теперь уже — империи Ригель попала в вожделенный столичный замок в Полярисе. И в замке том, чуть позже, сам Магнус определил её во Двор к своему сыночку. Во Двор изучающий и практикующий «Танец меча».
«Танец» её истреблённого клана!
И обучал придворных Далеона и самого принца… кузнец. Не фарси. Не террин и не полукровка. Простой смертный, который долгие годы путешествовал с прорицателями и ковал для них оружие.
Его обучили «танцу». У фарси принято обучать ему новых членов клана, если они того желают и разделяют их миролюбивые убеждения.
Бернар Шоу желал и разделял. И когда смерть в лице Магнуса нагрянула в их поселение, Бернара не убили только потому, что он — человек, талантливый кузнец и последний, кто владел тайным боевым искусством фарси не будучи им.
Магнус предпочёл истребить весь вид терринов-прорицателей, но не смертоносный «Танец меча».
Ужасное существо. Кровожадное.
Однажды Люция положит ему конец.
Интересно, как исказиться лицо Магнуса, когда он узнает, что пригрел под боком ненавистного врага? Дал кров, обучил наукам, выучил терринской жестокости и сам позволил последней фарси практиковать боевое мастерство её клана.
Он пожалеет о каждом миге.
Он пожалеет о своём опрометчивом поступке.
— Ты сдохнешь, Магнус Ванитас, — прошипела Люц и одним яростным ударом тонкого меча срубила соломенному манекену голову.
Бошка глухо ударилась оземь, просыпала песок. Ветер зашелестел в траве и кронах, где-то вспорхнули ночные птицы. Люция отбросила со лба взмокшие пряди и посмотрела в глубокое тёмное небо, усыпанное яркими звездами.
Говорят, они — души предков. И все смертные и бессмертные однажды пополнят их небесные ряды. И будут наблюдают с вышины за бренным миром.
Однажды и Люция явится в небесные чертоги. Однажды встретит вновь всех погибших знакомых, друзей, близких, увидит их гордые и благодарные улыбки.
Ведь она — Сальватор[1]. И обязательно уничтожит главное зло.
[1] Пер.с лат. – спаситель.
Глава 3. Причина ненависти
Далеон очнулся резко и сел в кровати.
Сердце колотилось, как бешенное, спину холодил пот, длинная ночная рубашка неприятно облепила тело. Его пробудил очередной кошмар, но на удивление, принц не помнил деталей. И даже порадовался. Возможно, микс снотворных лекарств и алкоголя не так безнадёжен.
За окном ещё стояла мутная, туманная ночь, ни зги не видно. Чёрная бездна. Кажется, оттуда в любой момент протянет щупальца какой-нибудь монстр и прилипнет присосками прямо к хрустальным витражам.
Далеон читал о таких тварях — они водились в морских пучинах. Давно, очень-очень давно, ещё во времена Духов, и практически не уступали им в силе.