Ванька 10
Шрифт:
Размышлял я про всё это на ходу. Туда-сюда по Москве бродил для запутывания следов. Читал я про такой метод ещё дома. Здраво подумать — ерунда всё это, надо мне скорее из столицы убираться.
На Сухаревской площади я купил себе куртку. Хоть и тепло пока, но в одной гимнастерке ночью будет холодновато.
Там же обзавелся видавшим виды солдатским вещевым мешком, прикупил продуктов. Без еды-то ноги быстро не заходят.
Денег у меня почти не убыло. Это радовало.
Уже когда я с Сухаревки выходил, то гора с горой сошлась. Чуть не налетел на меня сослепу седенький старичок.
Вот себе ничего! Это же… Илья Ильич! Антиквар!
Я еле его и узнал. Не, столько тут не живут! В нашу прошлую встречу он в солидных годах был, а тут ещё больше десяти лет прошло.
Глава 3
Глава 3 Ещё одна новость
Илья Ильич, с последнего раза, когда я его видел, сильно исхудал. Одежда, что на нём была, вызывала жалость. Такую только рамоньщику отдать, а не на себе носить.
Ещё и старик был выпивши.
— Добрый день, Илья Ильич.
Антиквар подслеповато прищурился.
— Ваня?
Узнал меня антиквар, узнал! Склероз ещё не одержал над ним победу.
— Я, Илья Ильич, я.
— Рад, рад… Горе-то какое…
Что-то я не совсем понял Илью Ильича. То ли рад он мне, то ли — горе, для него это.
— Слышал, Ванечка, императора убили…
Так, так, так… Опа на… Что-то сегодня весь мой день вокруг императора вертится.
— Пойдёмте, Илья Ильич, в сторонку отойдём.
То, что я услышал от антиквара, было для меня неожиданной новостью. Что Николай Александрович и его семья арестованы, это я знал. Слышал, что куда-то на Урал их отправили. Газеты, понятное дело, об этом не писали. Было о чем другом советским газетам сообщать.
— Доната Всеволодовича, Ваня, помнишь?
Если честно, вылетело это имя из моей памяти. В прошедшие годы часто моей голове доставалось, ещё и контузии.
Я повинился перед антикваром о своей забывчивости.
— Ну, как же… Первый по новостям. Всё ему известно, всех в курс дела вводит…
Тут у меня в памяти что-то всплывать начало.
— Не тот ли, что в «Орле» про ограбления антикварных магазинов говорил?
— Тот самый. Сегодня утром он мне про Николая Александровича и поведал.
Старик шмыгнул носом и перекрестился.
— Выпил я даже с горя такого… Расстреляли императора большевики в Екатеринбурге.
Так. В Екатеринбурге… В Москве-то это откуда стало известно? Такие дела в большой тайне делаются…
— И его, и семью…
Илья Ильич опять шмыгнул носом.
Что-то у меня сегодня доверие к новой российской власти дважды пошатнулось. Первый раз, когда за мной чекисты пришли, — не очень. Это для меня было ожидаемо. Рано или поздно факт спасения императора всё равно бы всплыл. Я и сам уже не раз думал, что пора ноги делать, но всё как-то откладывал. Вот и дооткладывался. Новость от Ильи Ильича шатнула доверие к большевикам сильнее. Императора-то и семью зачем было жизни лишать? Или — это кто-то там, в Екатеринбурге, сам так решил, а Ленин тут совсем не при чём? Без его ведома такое сотворили?
Впрочем, в моей конкретной ситуации это что-то меняло? Если сейчас император мёртв, мне новая власть всё простит и по головке погладит? Ой, едва ли…
Так, а если мне сейчас какое-то время у Ильи Ильича пересидеть? Напроситься к нему и залечь на дно?
Напрашиваться не пришлось.
— Пошли, Ваня, ко мне. Хотел я сегодня на Сухаревке что-то продать, но уж ладно…
Илья Ильич качнул узелком, что в руке держал. Там что-то звякнуло.
— Старые запасы продаю, тем и живу… Магазина у меня уж нет… — поделился старик со мной нерадостными для него вестями.
— Не откажусь, Илья Ильич. На стол у меня кое-что имеется. Постойте здесь немного, я сейчас быстро…
Я вернулся к рядам, где бойко шла торговля съестным. Подкупил ещё того и другого. На двоих-то больше, чем на одного надо. Спасибо Циммерману, снабдил он меня денежками.
На Сухаревке алкоголем открыто не торговали, но это совсем не значило, что его нельзя было тут купить. Можно, ещё как. Только денежки плати или давай в обмен что-то хорошее.
Совзнаки у меня имелись. Я тихонечко в одном месте поспрашивал про мне нужное, в другом, а вскоре и бутылкой самогона разжился. Мало ли, что советская власть придумала и военно-революционным судом грозила, алкоголем на Сухаревке промышляли.
— Пойдёмте, Илья Ильич…
Я тронул антиквара за рукав. Тот вздрогнул.
Вот, ещё и напугал старика…
— Я что-то, Ваня, задумался… Всё про государя императора и его семью мысли из головы не выходят…
— Пойдёмте, Илья Ильич. Всё, что нужно было, я купил.
— Пойдём, Ваня, пойдём…
Похоже, на мои последние слова Илья Ильич и не обратил внимания.
Глава 4
Глава 4 Куда бежать?
— Убили!!!
Кто там орёт-то так? Голос, вроде, молодой…
— Убили!!!
Я ускорил шаг. Илья Ильич еле поспевал за мной.
— Убили!!!
Уф…
За углом, откуда несся крик, стоял мальчишка-газетчик. Правильнее — продавец газет.
— Убили!!! Царя убили!!!
Новость Ильи Ильича, а до этого — Доната Всеволодовича, перестала быть эксклюзивной. Скорее всего, уже не один час, а до этого с данной информацией персонал типографии, где печатали газеты, познакомился, а потом и родным после возвращения домой кто-то из них ещё т шепнул. Много источников могло быть у Доната Всеволодовича, не первый он о смерти Николая Александровича в Москве знать начал.
— Убили!!!
Парнишка размахивал «Правдой».
— Царя убили!!!
Очереди за газетой не было, но по одному народ подходил и карман паренька всё больше раздувался от совзнаков.
— Дай газетку. — я протянул продавцу печатного слова деньги.
Так, что тут…
Официальное сообщение СНК и ВЦИК.
Это — серьезно.
«Правда» сообщала, что Николай II был расстрелян по приговору президиума Уральского областного Совета, а его супруга и сын перевезены в Пермь. Про дочерей императора ничего не говорилось.