Чтение онлайн

Разговор со стёганых курток как-то подозрительно перепрыгнул на рыбу. Или, это мне так показалось? Ну, да и Бог с ним…

— Обязательно купим, Никифор Федорович.

После Канска по обе стороны железной дороги потянулись бесконечные густые леса из сосны, ели, пихты. Иногда встречались и берёзки. Местами наш маршрут перекрывали громадные балки, овраги, холмы и высокие кряжи. Поэтому железнодорожный путь делал большие извилины.

Так же, в голове моей и интересная мысль сейчас виляла. Не давала покоя. А, всё безногий солдат-инвалид на перроне в Канске. Таких всё больше в России появлялось. Да, и не только в России. Война по всему свету инвалидов на обочину выплевывала…

Инвалидная коляска мне покоя не давала. Да, они уже имеются, видел я их в Москве и Санкт-Петербурге. Американского производства и явно — патентованные. Тут всё, что можно, патентуют. Коляски эти были довольно громоздкие и явно недешевые. Безногий нижний чин себе такую позволить едва ли сможет.

Значит — необходимо создать дешевую и… складную. Складных тут пока не наблюдается, а складная коляска — это новый патент. Сам я такое производство не осилю, но если князя Александра Владимировича подключить…

Имеется у князюшки небольшое велосипедное производство. Колёса для инвалидной коляски — велосипедные, раму для велосипеда делают, поэтому и складной стульчик на колёсах смогут изготовить. Каких-то кардинальных изменений в производственном процессе производить не надо будет.

Может, ему и про складные велосипеды идею подкинуть?

Простейший механизм для складывания я представлял. У моего дедушки один из однополчан на такой коляске передвигался, неоднократно он был у нас в гостях и такую манипуляцию мне выполнять приходилось.

Мудрить тут не требуется. Всё должно быть максимально просто.

Схему складной инвалидной коляски я до Иркутска накидать успею. Оттуда, как Рязанцев сделал, отправлю пакетом, но не в интендантское управление, а князю. Ещё и телеграфирую ему. Пусть патентует, а потом уж его мастера с размерами и прочим разберутся. Да, идею я у кого-то украл, иначе сказать нельзя, но для всеобщей пользы же. Зарабатывать на этом — не главная задача.

— Что чертите, Иван Иванович? — поинтересовался у меня Рязанцев.

— Очень нужную вещь, — не стал я вдаваться в подробности.

— Правильно, нужные вещи, они… нужны.

Ну, тут не поспоришь.

Пусть их больше будет. Вон, скольким аппарат для сращивания костей помог, а скольким ещё поможет. Илизаров ещё что-то придумает, а я уж как-то отмолю свой грех.

На Иннокентьевской стояли три часа. Здесь меняли нашим нижним чинам котелки и пояски. Почему здесь, поинтересовался я у Рязанцева. Он только руками развёл — так мол заранее сверху задумано…

Глава 21 Победить без войны

Будучи в Иннокентьевской я приобрел иркутскую газету. В ней сообщали о событиях с Кавказского фронта, в частности — о падении девяти фортов Эрзерума.

Ну, вот и хорошие вести. Это окрылит и нашу армию, и тыл.

— Никифор Федорович, у нас успехи, — поделился я радостью с Рязанцевым.

— Слава Богу, слава Богу, — интендант даже перекрестился. — Так бы и дальше дело шло.

Наш состав между тем не торопясь обогнул Байкальское озеро, а когда-то по льду мне приходилось здесь в сторону Дальнего Востока героически продвигаться. Пусть и зима, но виды всё равно вокруг были просто замечательные.

После Байкала был Петровский Завод, Чита-Военная…

Около читинской станции достраивали беспроволочную станцию. Желтые башни, словно репродукции Эйфелевой, были уже готовы, но пока, по словам Рязанцева, не функционировали.

После Читы двигались рядом с берегом Шилки. Всё же, велика и красива российская география! Ни одна держава с ней соперничать не может.

После Адриановки начался крутой подъем и девять вёрст наш состав преодолевал почти час. Был даже критический момент, когда мы почти остановились и я уже думал, что наш паровоз не вытянет дальше вагоны, что были к нему подцеплены. Что покатимся мы обратно вниз и костей не соберём…

Никифор Федорович, вероятнее всего, имел похожие мысли и в этот момент сидел бледный как полотно. Губы его что-то шептали.

— Могли бы двойную тягу организовать… — зло высказался в отношении сейчас далекого от нас железнодорожного начальства интендант.

Действительно, как-то по равнине мы и с тройной тягой шли. Два паровоза у нас были впереди вагонов и один сзади. Такую вот бесхозяйственность наблюдали и бесполезный расход угля.

— Я бы и от тройной не отказался, — поддержал я капитана.

— Совсем головами не думают, — поставил диагноз отвечающим за наше движение по железной дороге бригадный интендант.

— Можно было состав разделить и в два приема нас на этой дистанции перетащить, — сделал я бесполезное в данный момент предложение.

— Совершенно с Вами согласен, Иван Иванович.

Однако, наш паровоз всё же справился со своей задачей. Победно гуднул и уже с горки вниз покатился. Щеки Никифора Федоровича начали приобретать естественный цвет.

День шёл за днём, ночь за ночью. За окном промелькнула Оловянная, а затем станция Маньчжурия. Места мне всё знакомые…

После Иркутска морозы по нашему пути стояли страшные. Птицы на лету замерзали. Сегодня — было вообще ужасно холодно, а мы ещё и на высоком плато. В общем, курить на вольном воздухе — мало приятного…

Хайлар…

Вся станция просто забита вагонами американской системы.

— Четырнадцать тысяч таких вагонов за океаном заказано, — в очередной раз блеснул своей осведомленностью бригадный интендант.

— Четырнадцать тысяч? Это сколько же всё России стоит? — задал я вопрос Рязанцеву.