Чтение онлайн

— Солдатики-то наши — как женихи. — подмигнул мне бригадный интендант.

— Точно-точно, Никифор Федорович. Совершенно с Вами согласен.

— Гвардейцы, да и только…

Тут я тоже разделял мнение капитана.

К вечеру все нижние чины были чисто выбриты, щеголяли в выданной форме. Пояса с сияющими пряжками были подтянуты туже обычного. Зачем? А, положено. Так устав велит.

Солдатский коллективный разум, коль уж на корабле им всего две ночи осталось, принял решение вино допить. Не пропадать же добру.

Вечером после поверки, когда офицеры разошлись по своим каютам, группы по десять — двенадцать человек начали спускаться в трюм. Такое количество нижних чинов нацеливалось на бочку и до утра её досуха выцеживало.

Хоть и винцо было не слишком крепкое, но количество постепенно переходило в качество и военнослужащие русской императорской армии упивались в мат.

Люди хотели выпить всё, что им было подарено правительством Франции. Литр на день — за сорок три дня плавания изрядная порция винишка на каждого уже накопилась…

На утреннюю поверку почти поголовно все вышли с красными глазами и помятыми лицами. От строя соответствующим образом разило.

Подпрапорщики и фельдфебели головами горестно помотали и распустили народ.

На десять часов был назначен общий смотр…

Генерал-майор, гадать не надо, это дело учует…

Что и будет…

Оркестр не очень умело захрипел марш.

Ротные рявкнули команду.

Строй замер.

Генерал майор направился к первому батальону. Подошёл, как водится, к первой роте и принял рапорт от её командира.

Николай Александрович недовольно поморщился — ветерком на него неприятный запашок от строя донесло.

Лохвицкий поздоровался с солдатами. Те ответили хрипло и нестройно.

Лицо генерала выразило недоумение.

Он прошелся туда-сюда перед выстроившимися. Помолчал немного. Тяжело вздохнул.

— Завтра будем в Марселе. Вести себя нужно во Франции так, чтобы не запятнать честь и славу русской армии…

Генерал продолжал ещё говорить, как из строя вдруг прозвучал вопрос. Это уже ни в какие ворота не лезло.

— Ваше высокоблагородие! Разрешите вопрос.

Лохвицкий сдержал себя. Кивнул солдату. Говори мол, коль уж начал, перебил генерала.

— Ваше высокоблагородие! Почему в ходе нашего пути запретили выдавать то, что положено было нам, русским солдатам, от французского правительства?

Генерал поморщился.

Вроде, данный вопрос уже прояснён? Кому-то ещё это непонятно?

— Два шага вперёд, марш! — рявкнул Лохвицкий.

Солдат шагнул вперёд, вытянулся по стойке смирно.

— Что лично я запретил выдавать?

— Вино, ваше высокоблагородие!

— Я?

Николаю Александровичу стало вдруг до слёз обидно. Он-то к данному запрету никакого отношения не имел.

— Кто же ещё!

Солдат вёл себя крайне вызывающе.

Тут ему и прилетело по морде.

Нижний чин заморгал, из носа у него текла кровь.

— Бабушка ещё мне говорила — Васятка, не спускай никому!

После этих слов солдата прилетело уже генералу. Тот не устоял на ногах.

Ротный, габаритами мало чем уступавший нашему знаменщику, бросился генералу на помощь.

Солдата утащили в трюм.

Я наблюдал эту картину с горечью. Солдат-то, судя по всему, хороший был. Первая рота первого батальона бригады — сюда самых лучших отбирали. Половина нижних чинов этой роты с высшими солдатскими наградами…

Пьянка его сгубила. В нормальном состоянии он бы себе такого никогда не позволил. Тут — башку себе французским вином замутил и отколол коленце. Пропал он. Это — сто процентов.

То, что солдаты пьяные, мне уже с утра ясно было. Как доктор поставил я им верный диагноз. Сам такой бывал.

Расстреляют? Скорее всего.

Не доехал солдатик до фронта…

Глава 41 Марсель

Вот и подходит наша дорога к завершению…

Долгонько мы до Франции добирались — почти три месяца. Зимой выехали, а сейчас уже самая что ни на есть весна. Причем, она здесь более тёплая чем дома.

Радоваться бы, а невесело что-то.

Солдаты ходят понурые, перешептываются, гадают, что будет с Коромысловым, тем самым, что генералу по лицу заехал.

— Расстреляют…

— Как есть, расстреляют.

— Поди, помилуют?

— Как же, держи карман шире…

Унтера злющие — им хвоста здорово навертели. Почему о пьянке не доложили? Не знали? Ой ли? Покрываете!!!

С некоторых унтер-офицеров из первой роты лычки как корова языком слизнула.

Офицеры тоже были не в духе. Чего тут радоваться-то?

Генерал заперся в каюте и до утра его не видели.

Чуть рассвело, как на горизонте показались форты Марселя.

Тут чудо и случилось — Коромыслова из его заточения выпустили. Появился он весь опухший — чуть не сутки на гауптвахте проспал.

— Как ты? — приставали к нему с расспросами товарищи.

— Нормально… — Василий по сторонам озирался, счастью своему не верил.

День прибытия выдался ясный и тёплый. На небе не было ни облачка.

Наш транспорт неторопливо приближался к берегу, вся судовая команда была на ногах, капитан с мостика отдавал распоряжения.

Палубу ещё с вечера чисто вымыли, что полагалось надраить — надраили.

— Вот и добрались. — Рязанцев перекрестился.

— Добрались.

Я стряхнул с рукава соринку. Откуда она только и взялась?