Вариация
Шрифт:
Все головы повернулись к Энн.
— Хм… — Между ее бровями пролегла морщинка. — В Массачусетсе? Мне немного не хватает практики, но, насколько я знаю, здесь не регистрируют отцовство. Если отец не знал о рождении Джунипер, а затем установил отцовство, он может подать в суд. Формально поступок Лины — мошенничество. Эверетт не имел права подписывать документы как отец Джунипер.
У меня перехватило дыхание. Тогда у Кэролайн есть все основания бояться.
— Хорошо, но, если бы Лине удалось помешать Джунипер отыскать родных, об Эверетте никто бы и не узнал. Никто не подал бы в суд. А как только Джунипер исполнится восемнадцать, никто не сможет требовать опекунства.
— Обе причины вполне логичны, — согласилась Кенна. — А третья причина?
Сердце у меня упало. Я открыла рот, потом еще раз, но так и не смогла произнести это, высказать свое самое низкое предположение.
— Алли? — Энн взяла меня за руку.
Я перевела взгляд на единственного человека в этой комнатушке, который не отмахнулся бы от моей гипотезы лишь потому, что любил Лину, и мог бы со мной согласиться, потому что прекрасно понимал еще одну переменную в этом уравнении, — нашу мать.
Я посмотрела на Элоизу. Она выгнула бровь, задумчиво прищурилась, но направление этих мыслей ей, судя по всему, не понравилось.
— Говори, — велела она. — Раз уж я торчу в этом чулане, выскажись вслух, Алессандра.
Я уже не смогу забрать свои слова обратно, если их произнесу. Но если я этого не сделаю, шансы подставить под удар Джунипер возрастут. Прости, Лина.
— Я думаю, она использовала Джунипер как средство шантажа.
Эти слова, спотыкаясь друг о друга, все-таки сорвались с моих губ.
Брови Кенны взлетели на лоб.
Энн ахнула и выдернула руку из моей ладони.
— Она бы не стала.
Элоиза бросила на Энн понимающий взгляд:
— У Лины было много прекрасных качеств, но ты что, забыла, чья она дочь?
Энн побледнела и поднесла руку к животу:
— Кажется, меня сейчас стошнит.
— Мама знала, — мягко напомнила я ей. — Мама договорилась с Эвереттом. Список составляла не только Лина. Ей помогала мама. По-моему, Лина все-таки постаралась защитить Джунипер. Она отдала ее в семью, где вырастили двух сыновей, в которых мы влюбились. Она знала, что там Джун будет в безопасности. Может, она и не ладила с Кэролайн, но наверняка понимала, что Кэролайн станет заботливой матерью. И понимала, что за Джунипер будут приглядывать Гэвин и Хадсон, но, Энн… Я прямо уверена, что она использовала Джунипер в своих интересах. — Я сопоставила наиболее правдоподобные фрагменты, и сердце упало. — И по-моему, не она одна.
Энн побледнела.
— Ты знаешь, кто ее отец, да? — спросила она, посмотрев мне в глаза. — Это же Джейкоб, да? Он был с Линой в Сан-Франциско, и в совете директоров заседает его мать. Ей бы точно не хотелось ставить под угрозу его карьеру.
— Твой сертификат на практику в Массачусетсе еще действителен? — спросила я, пропустив ее вопрос мимо ушей.
Она наморщила лоб:
— Да, а что?
В моем заднем кармане завибрировал телефон.
— Мы должны сделать то, что упустила Лина, и защитить Джунипер на законных основаниях.
Я достала телефон и открыла сообщение.
РЕЙГАН:
Ты была ВЕЛИКОЛЕПНА. Ты же придешь на яхту?
— Надо, чтобы Джейкоб подписал заявление об отказе от родительских прав, — сказала Энн. — Чтобы убедить его, нам не помешала бы парочка документов о неразглашении.
— И выписка из медкарты, — прибавила Кенна.
— Хорошая идея, — кивнула Энн.
— Оставь графу с именем отца пустой, — сказала я Энн. — На всякий случай.
Она кивнула:
— Хорошо. Я получу их сегодня днем, если Элоиза не возражает взять на себя обязанности ведущей.
— Конечно. Никогда не откажусь от микрофона, — ответила с улыбкой Элоиза. — И я сделаю что угодно, лишь бы выбраться из этого чулана.
И мы друг за другом вышли в коридор со всей невозмутимостью, на какую способны четыре взрослые женщины, выходящие из хозяйственного чулана.
Энн и Кенна пошли на парковку, Элоиза — на сцену, а я напечатала ответ Рейган.
АЛЕССАНДРА:
Спасибо! Увидимся на борту.
Затем я открыла переписку с Хадсоном и отправила ему сообщение.
Алли:
Ты не против составить мне компанию сегодня вечером?
Шантаж требовалось подкрепить.
Он тут же ответил.
Хадсон:
Я бы предпочел каждый вечер.
— Алли, — позвала Элоиза.
Подняв голову, я обнаружила, что она наблюдает за мной.
— Не думаю, что ты ошибаешься, а это может быть опасно. Но думаю, тебе стоит приглядеть за сестрой.
Я кивнула, не уточняя, которую из сестер она имеет в виду.
Я нашла ее за полчаса, но дала ей еще несколько часов подуться, а затем поднялась к ней.
— Перестань реветь и вставай, — приказала я.
Ева свернулась калачиком на дне шкафа Лины.
— Как ты узнала, что я здесь? — Рукавом малиновой блузки она отерла заплаканное лицо.
— Ты всегда тут прячешься, когда что-то случается. — Я переступила порог и вошла в комнату Лины. — Как будто забываешь, что Лины больше нет и она тебя не прикроет. А теперь вставай. Тебе нужно собраться, чтобы идти на прием.
— С каких это пор тебя интересуют мероприятия труппы?
Она встала и вернула на вешалку то, что осталось из одежды Лины.
— С незапамятных времен. Я в труппе гораздо дольше, чем ты, забыла?
Я огляделась и вспомнила, почему избегала этой комнаты любой ценой. В этой комнате жило горе. Оно вонзило когти поглубже, обосновалось тут и обустроило себе дом, расположившись на фотографиях и запыленных наградах.
Я подумала о том, что она натворила — или, по крайней мере, в чем стала соучастницей, — и во рту появился кислый привкус. Я напомнила себе то, что столько раз повторял Хадсон: когда людям страшно, они действуют против логики.