Чтение онлайн

– Кажется, сейчас я действительно пойду по трупам.

Интонация моего голоса совершенно не понравилась старухе:

– Варркан, зачем пугаешь старую женщину? Ты сам должен открыть вход. Так говорят наши книги.

– Мне ваши книги вот где, – я показал где и, поднявшись, принялся разгребать с плиты листья и пыль. Я весь перекашлялся и обчертыхался, пока очищал плиту, но старания не пропали даром. Я нашел то, что искал. А имеио – старые письмена. И провалиться мне на месте, если я хоть слово понимал в этой пута нице завитушек и палочек. Старуха участливо поинтересовалась:

– Ты понимаешь, что здесь написано?

– Абракадабра, – сделал я заключение после короткого обдумывания.

– А что это такое?

– А это, мать, означает только одно – труба дело. И вообще, – прорычал я, – ты бы отошла. Я щас колдовать буду.

Дождавшись, пока старуха и Джек отойдут на приличное расстояние, я повернулся к плите и доверился своей памяти.

Разноцветное сияние поглотило меня. Оно принесло страх перед силами, которые тайно существовали в моем сознании. Собственное (я) пыталось протестовать, но вскоре, поняв тщетность этих усилий, погасло.

Я не знаю, что делало мое тело, оно отказалось подчиняться. Я не помню, что за слова произносил и что открывалось взору моему. Знаю только, что, когда разум снова занял свое законное место, первое, что я увидел – зияющая чернота открывшегося склепа. Обернувшись, я посмотрел на ведьму. Она лежала на земле, уткнувшись лицом в жухлую могильную траву. Джек, мой храбрый Джек скулил и прятал нос в складках ведьминого платья.

М-да. Очевидно, одному мне повезло и я не видел происходящего. Первым делом я привел в чувство старуху. Когда она открыла глаза и взглянула, я понял, что лучше бы я этого не видел. В ее глазах горел такой страх, что, казалось: самая малость – и с губ сорвется безумный крик. Она приподняла дрожащую руку и жутким голосом проговорила:

– Ты не варркан!

– Ага. Я граф Монте-Кристо. Ладно, кончай валяться и расскажи в конце концов, что здесь произошло.

Старуха отпрянула от меня, словно случившиеся вновь предстало перед ее глазами, и молча затрясла головой.

– Нет – и не надо. Я так понимаю, что теперь со мной ты не пойдешь? Хорошо. Баба с возу, варркану легче. Расскажи-ка, где искать принцессу…

Через полчаса, полностью осведомленный о всех комнатах, где могла содержаться и бывать принцесса, я, в последний раз проверив крепление амуниции и весело бросив: (Покой нам только снится), – двинулся к черной пасти подземного хода. И что я так веселился?

Спускаясь по крутым ступеням, я не почувствовал присущих подобным местам сырости и затхлости. Почему-то даже через столетия воздух оставался достаточно сухим и свежим. Опасности не ощущалось.

Коридор постепенно расширялся, и свет факела далеко вперед освещал серые стены. Бла годать и спокойствие. Именно это меня и настораживало. Для места с такой страшной историей слишком все хорошо. Хотя все возможно в безумном мире.

Джек заволновался, почуяв что-то неладное. Я отбросил посторонние мысли и сосредоточился на деле.

Впереди что-то было. Все правильно. Слишком долго мы идем по коридору, как на демонстрации. Пора хоть что-нибудь да и встретить. Не зря же старуха чуть не сошла с ума.

А вот и оно. Передо мной, розовая от света факела, стояла стена, перекрывая дорогу. Ну вот и приехали. Стоило спускаться вниз ради осмотра какой-то стены?

Я подошел поближе в надежде отыскать клю-чик, служивший пропуском. На первый взгляд, стена как стена, но необычный ее цвет насторожил меня. Где вы видели розовые стены? Нигде. Я тоже. Бог ты мой! Это была не стена. Плотная вертикальная масса, напоминающая студень, на ощупь оказалась мягкой и податливой. Простая стенка из холодца, чему тут удивляться? Странно только, почему так стучит сердце и Джек мечется, словно помешанный?

– Джек! – я не узнал своего голоса. – Джек. Надо решаться. В конце концов, это единствен. ный путь. Ты идешь со мной?

Джек потерся об мою грудь, показывая полную решимость следовать со мной до конца. Но я решил по-своему.

– Джек. Ты должен остаться здесь. И никаких возражений. Если я не выйду через сутки, можешь идти следом. Но при малейшем подозрении на опасность неизвестного тебе свойства, поворачивай обратно. Иди в лес. Там твой дом. И давай без нежностей и слез, -проворчал я напоследок, оттаскивая за уши навалившуюся морду Джека, пытавшегося облизать меня языком, похожим на полотенце из наждачной бумаги.

Я зажег свежий факел, поднял его над головой, меч в правой – в боевом положении, и шаг вперед, навстречу туману.

Ощущение не из приятных, словно в желудке у дохлой жабы. Скользкий туман обволок меня, просачиваясь сквозь одежду. Факел, зашипев, погас. Наступила такая тьма, что даже зрение варркана оказалось бесполезным. Ругаясь последними словами, я пошарил по сторонам и, найдя стену, последовал дальше. Где-то за спиной раздавался глухой вой Джека. Студень гасил звуки сковывал движения. С каждой секундой идти становилось все труднее и труднее.

Стена оборвалась слишком внезапно, чтобы снова попытаться найти ее. Размахивая по сторонам руками, я тем не менее попробовал отыскать опору. Я думал, что не найду этой чертовой стены, как неожиданно плечо натолкнулось на что-то твердое. А вот и долгожданная стена. Я собрался продолжить дорогу, но неожиданное понимание того, на что я напоролся, заставило приподняться волосы на затылке.

Это была человеческая рука, которая цепко вцепилась в меня. Не помня себя от нахлынувшего страха, я отпрянул в сторону, стараясь прогнать природное чувство бессилия. Простая человеческая рука меня бы не испугала, но то, что я нащупал, или вернее то, что нащупало меня, оказалось заросшим шерстью.

Взмахнув мечом, я рубанул по руке, но тут перед глазами промелькнуло серое покрывало, заставившее тело безвольно замереть, а глаза закрыться.

Сознание, корчась от проникающей в него неведомой силы, стремилось укрыться в бездонаых провалах мозга. Но все это с бесчеловеческой бесцеремонностью вытаскивалось наверх, пробуждая картины прежней жизни.

Снова передо мной струилось серое полотно дороги, грузовик, глаза Кошки, пропасть. А потом вдруг детство, старый дом, родители, склонившиеся над детской кроваткой. Я увидел себя в материнском чреве. Маленький комочек, прислушивающийся к звукам извне. И снова мрачное покрывало. Испуганное сознание заметалось в поисках спасения, но его не было. Мозг разорвался на сотни кусков, разум вывернуло наизнанку и обнажило то, что называют снами. Или видением. Или пророчеством. Или бредом.