Чтение онлайн

Для создания пятнадцатой вторичной связи защиты материи я истратил двадцать улучшителей. Двадцать!

Вторичная характеристика защита материи повышена до 15;

Общий объём материи увеличен до — 16,3 относительных единиц.

Оставшиеся шесть улучшителей от приготовленных пятидесяти, я влил в себя, словно в бездонный колодец, даже не почувствовал отклика.

Нет, я, конечно, предполагал, что эффективность Винарса будет снижаться, но чтобы настолько… Хорошо, что я не приготовил улучшителей для защиты материи на весь запас, иначе следующие пятьдесят штук ушли бы вообще впустую. В лучшем случае их хватило бы на создание одной связи.

Пятьдесят остальных я раскидал между разными вторичными характеристиками и прежде чем отключиться от перенапряжения отследил произошедшие изменения:

Вторичная характеристика физическое развитие повышена до 12;

Вторичная характеристика сопротивление урону повышена до 12;

Вторичная характеристика рукопашный бой повышена до 13;

Вторичная характеристика алхимия повышена до 14;

Вторичная характеристика восстановление повышена до 13;

Вторичная характеристика акробатика повышена до 12;

Вторичная характеристика лёгкое оружие повышена до 12;

Вторичная характеристика регенерация материи повышена до 12;

Вторичная характеристика скрытность повышена до 11;

Вторичная характеристика защита материи повышена до 15;

Общий объём материи увеличен до — 17,8 относительных единиц.

Общий объём материи превысил 17 относительных единиц. Доступных связей для развития основных характеристик 4.

Материя находится на стадии раскрытия. Для перехода на следующую стадию требуется относительных единиц 20.

…….

Материя увеличилась всего-то на две относительные единицы, ну почти на три, а корёжило меня так, будто я вновь проглотил энергетического червя, ну или самое малое — четыре Пиявки за присест.

В себя я приходил под наблюдением Мейсы. Она готовила мне чай с мёдом, приносила варенье и куриные бульоны. Стоило ли ей говорить, что это не помогает? Нет, точно нет. Скорее всего, она и сама об этом догадывалась. Зачем тогда лишать себя заботы, а её — желания обо мне заботиться.

Иногда я, будто кролик, грыз те или иные травы, которые находил у себя в карманах. В разные отрезки времени отдельные ингредиенты смягчали процесс восстановления.

К вечеру второго дня я больше не чувствовал обжигающую горечь внутри и бешенную пульсацию материи. Слабость держалась, но то была почти приятная слабость. Будто слабость после хорошей тренировки, когда ты, развалившись на диване, упиваешься чувством выполненного долга. Так же и я валялся на кровати и поглаживал голову Мейсы на своей груди.

— Вы ведь не родные брат и сестра?

Мейса удивилась не только вопросу, но и тому, что я его задал. Последние сорок восемь часов я походил на обдолбанного куматозного торчка, который в большей степени молчал и иногда шуршал тапочками по дороге в туалет.

— А ты наблюдательный, — хмыкнула она и улыбнулась. — И трёх недель не прошло, как ты спросил.

— Как так вышло?

Подобные разговоры редко проходят в хорошем настроении, и я не ждал ничего подобного. Однако всё прошло много лучше, чем я ожидал. Она не плакала, болезненно не вздыхала и не погружалась в печальные воспоминания. Говорила спокойно и почти без эмоций. Впрочем, история была слишком короткой, чтобы оставить у неё в душе глубокую рану:

— Родители Дороха выкупили меня у бродяг в нейтральных землях.

— Ничего себе…

— Знаешь заправку между Стольным и городом Горняков?

— Да, бывал там.

— Там это и случилось. Они возвращались из Стольного домой и заехали заправиться. В это же время на заправку приехали двое бандитов. Наверное, они были бандитами, я не знаю. У них в машине на заднем сиденье стояла люлька с новорожденной девочкой, которая не смолкая кричала. Оба были очень раздражены. Один пошёл на заправку, а второй вышел из машины и хлопнул дверью, чтобы отдохнуть от постоянного крика. Родители Дороха заправлялись рядом и услышали их разговор. Те собирались отвезти меня в Дарград. Мама подошла к их машине и посмотрела на меня через стекло. Позже она сказала, что, увидев мои глаза, решила, что заберёт меня, чего бы ей это не стоило.

Мейса на минуту затихла. Возможно, она ждала, что я что-то спрошу. Меня же рассказ вогнал в ступор. Бандиты везли девочку, которую на заправке решили перекупить простаки?! Это что вообще за дерьмо?

— Отец работал в руднике и хорошо зарабатывал, — продолжила Мейса. — В Стольный они ездили, чтобы купить новую машину. Она и стала ценой за моё спасение.

— Ничего себе…, — я погладил её по руке. — Куда они тебя везли?

— Мама сказала, что они везли меня в Дарград.

— Дарград?

Мейса приподнялась и запрокинула голову, чтобы посмотреть мне в глаза:

— Ты не слышал про Дарград?

— Нет.

— Дарград — уникальный город, — положила голову обратно на грудь. — Город-государство, город-страна, город-изгой и город-император в одном лице. Дарград — это закрытый город, куда из простаков завозят только мужчин для работы. И, насколько я знаю, это единственный город на материке, где до сих пор используют рабский труд. Сейчас в мире царит переходная эра, но чаша весов склоняется к правлению одарённых. Во всех городах простаков принижают, но рабство — это перебор. А в Даргроде это норма. В качестве рабов они используют и одарённых. Полагаю, поэтому меня туда и везли. Впрочем, это всего лишь домыслы. Никто толком не знает, что творилось в Дарграде семнадцать лет назад, как не знают, что там творится сейчас. Посетить закрытый город могут только одарённые на стадии познания. Говорят, они обязаны подписать бумаги о неразглашении и поклясться на энергетической печати. Кроме того, я слышала, что те немногие, кого пускают в Дарград остаются там навсегда. Впрочем, я не верю всем слухам подряд.

— Интересно. И далеко он находится?

— Дарград построили почти в самом центре материка несколько тысяч лет назад. Может быть две, а может быт пять тысяч. Из-за того, что люди и одарённые почти всегда воюют, а вернее — одни свергают других, достоверную историю невозможно уберечь. Когда миром и информацией правят одарённые, они пишут историю под себя, а когда созревают для переворота простаки, и у них это получается, те исправляют написанное ранее и пишут то, что хотят писать сами.

— Центр материка, значит… А если точнее?