Чтение онлайн

– Лемби и Калма… духи леса, – она вздрогнула всем телом, – и духи воды… заклинаю вас, пресеките его… подлое семя… заклинаю вас, пресеките, – шаманка протянула дрожащую руку, указывая на своего убийцу.

– Да пошла ты, старая ведьма, – Порки зло сплюнул ей под ноги, – боги на моей стороне.

Она покачнулась и стала оседать. Медленно опустилась сначала на колени, продолжая что-то еще шептать, а затем, завалившись на бок, упала. Где-то совсем рядом громко ухнула сова…

Порки обернулся – его сейчас больше занимало барахтанье у шалаша, где этот изворотливый словенин умудрился порезать еще одного из его людей. Глава кангашцев видел, как новгородец с хрустом вырвал шест из опоры жилища старой ведьмы и теперь, перехватив его как копье, отбивался от двоих оставшихся вепсов. «Вот чертово племя», – негодуя, подумал Порки. Он нагнулся и поднял оброненную кем-то из его вепсов дубину.

– Юха, Корти, отгоните его от шалаша, – громко приказал Порки своим людям.

Он сам, вооружившись дубиной, стал обходить новгородца сзади. И тут, видимо, этот, из чертового племени, заметил маневр и, издав боевой словенский клич «Мать вашу!», молниеносно ткнул Корти своим шестом, да так, что тот, тоненько ойкнув, выронил нож и схватился за больное место. И через секунду над лесом разнесся крик боли и отчаянья. Бедный Корти нащупал лопнувшее от удара яичко… или они лопнули оба?…

Теперь нападавших осталось только двое. Но Порки, приблизившись, заметил, что их противник припадает на одну ногу, а волосы его слиплись и, кажется, именно от крови.

– Юха! Вперед! – подбодрил глава кангашцев своего оробевшего воина.

– Ну, иди сюда, сучья морда, – громко и с издевкой сказал новгородец по-словенски, – сейчас ты у меня тоже без ятребы [42] останешься.

Молодой вепс понял его речь и засомневался.

– Юха, бей! – скомандовал Порки, и они почти одновременно кинулись на врага. Юха с ножом, а Порки с дубиной. Им показалось, что вот сейчас они сомнут этого новгородца, но тот перехватил шест за середину и встретил их хлесткими ударами по корпусу. Староста Кангаша сумел отбить только один удар, но второй пришелся аккурат по ребрам, третий прошел туда же. Судя по звонким щелчкам и глухому стону, Юха не отбил не единого удара. И когда молодой вепс согнулся, новгородец перевел шест в положение копья и ткнул ему прямо в лоб. Юха громко пукнул и кулем свалился наземь. Но Порки этого уже не видел. Он сумел отскочить в сторону и, перехватив дубину наподобие сулицы, метнул ее в противника. Бросок удался. Порки видел, как увесистая палка угодила новгородцу в голову. Он пошатнулся, выронил шест и упал. «Готов!» – радостно подумал глава кангашцев. Сделав несколько шагов, он подошел к поверженному словенину. Порки поднял дубину и потыкал ею в грудь новгородца.

– Точно, готов, – убеждая себя, проговорил он и тут же заметил отблески факелов на тропинке, ведущей в поселок.

Двоюродный брат Конди – организатор ночного нападения, поудобнее перехватил дубину и побежал в сторону Кангаша. Его провожали встревоженные людские крики за спиной и уханье совы, которая этой ночью так и не дождалась обычного угощения от шаманки. Впрочем, как и во все последующие ночи…

Паша проснулся в каком-то сарае, на ворохе жесткой соломы. Он устало сел – голова раскалывалась, как от похмелья. Он огляделся. Небольшой сарай из плотно подогнанных бревен. Маленькое оконце, через которое проникал дневной свет и немного свежего воздуха. Слева была небольшая перегородка, за ней хрюкали. Он встал, подошел к перегородке и заглянул через нее.

– Хрюшки, привет, – неосознанно произнес пленник.

Два здоровенных хряка приветствовали своего вынужденного соседа глухим кхру-хрю.

– Что «хрю-хрю»? – передразнил их Паша. – Воняете вы, братцы, здорово.

Павел зажал нос рукой, зажмурился и потряс головой.

– Что за бред? – он еще раз огляделся. – Вадя! – позвал он. – Вадя!

– Кхру-хрю, – обрадованно ответили хряки.

И тут он вспомнил шалаш шаманки… мешок на голове… тугие веревки… крики Вадима, а потом… А потом был удар по темечку – и больше он ничего не помнил.

– Так… – многозначительно протянул Павел, заметив дверь в свинарнике, – что за квадратный армейский юмор?!

Он подошел к двери, попробовал открыть. Она оказалась заперта снаружи.

– Так… это что получается… я типа в плену? Эй! – крикнул Павел, ударив ногой по дверным доскам. – Кто посмел так обращаться с главой рода?!

Ему вновь ответили хряки.

– Кхру-хрю!

– Воды дайте, – потребовал пленник, продолжая колотить в дверь, – слышите, сволочи, дайте воды! Вы что, по-русски не понимаете?

И тут он спохватился.

– Вот черт… Пить хочу, – уже по-вепсски добавил Павел. – Дайте пить!

Услышав знакомое и очень нужное именно сейчас слово «вода», хрюшки оживились и тоже присоединились к требованиям случайного соседа. Павел обернулся и посмотрел на животину.

– Слышите! Скотина тоже пить хочет!

Он поколотился еще минуту, но к двери никто не подошел.

– Внеплановый опорос на ваши головы, – пригрозил пленник и расстроенный вернулся на прежнее место.

– Нет, вот ведь сволочи…

Павел задумался. «Кто бы это мог быть? – размышлял он. – И где Вадя? Неужели тоже где-нибудь в свинарнике?».

– Нет, – вслух произнес вынужденный сосед хрюшек, – не может быть, чтобы Вадя им дался. Если бы его тоже повязали, то был бы тут, со мной.

Он крепко зажмурился, досчитал в уме до десяти и резко открыл глаза. Свинарник не исчез, хрюшки были на месте, а Вадима не было.

– Ну, если Вадя им не дался, то он придет… точно придет и выручит. Ух, он вам устроит! – громко произнес Павел, погрозив кулаком невидимым врагам за дверью.

Пленник еще что-то пробурчал себе под нос и под мелодичное похрюкивание свиней уснул. Почему-то именно сейчас ему приснилась Улла, но с глазами Насти, его далекой невесты, оставшейся в двадцать первом веке.

Его разбудил скрип открывающейся в свинарник двери. Он проснулся, но глаза не открыл, решив прислушаться. Как ему показалось – вошедших было двое.

– Ёлла, – произнес грубоватый голос по-вепсски, – налей свиньям.

Павел распознал плеск выливаемой в корыто воды. «Черт, как же хочется пить», – подумал он, облизнув губы. Затем пленник услышал, как кто-то подвигает к его ногам что-то тяжелое, и решил открыть глаза. Перед ним, на бочке, сидел бородатый и длиннорукий вепс в темно-зеленой рубахе и широких серых штанах. «Это же, кажись, Порки, двоюродный брат Конди», – вспомнил Павел, но решил проверить свою догадку и спросил: