Василёк
Шрифт:
– Привет, красавицы, как жизнь молодая? – весело крикнул Василек, подойдя совсем близко.
От неожиданной легкой веселости его тона они растерялись, чуть покраснели, и старшая взяла инициативу:
– Здравствуйте, присаживайтесь отдохнуть! У нас тут и муравьиный сок имеется! – девочки хитро посмотрели друг на друга и расплылись белозубыми улыбками на загорелых лицах.
Только сейчас он заметил небольшую горку муравейника рядом и две палочки, на которые они собирали муравьиный сок. Василек не заставил себя долго уговаривать, быстро нашел веточку, смочил слюной и запустил в муравейник. Эта забава ему была знакома с детства. Меж тем младшая девочка доплела свой венок и попросила заплести ей две косички. Она была редкой необычной красоты, той самой, которая навсегда остается неизгладимо в памяти у каждого, кто встречал ее хоть однажды. Густые каштановые волосы обрамляли высокий лоб с четким контуром бровей и тяжелыми волнами падали на плечи. Самым поразительным в ее лице было сочетание смуглой матовой кожи, перелива темных волос и цвета глаз, отражающих глубину и бездонность серо-голубого моря. Эти глаза с легкой грустинкой, как у взрослого, умудренного жизнью человека, таинственно хранили секрет маленькой девочки. Василек не мог отвести свой взгляд, смотрел и смотрел, не зная, что сказать, не находя нужных слов. Его пронзали незнакомые чувства единения и родства, он чувствовал связь с этими ставшими отчего-то родными детьми. Он вынул палочку из муравейника, облизнул и поморщился от кислого вкуса во рту.
– Что вы тут делаете одни, не страшно? – решил он продолжить разговор.
– Не страшно, мы под защитой! Король спасет даму! – после некоторой паузы сказала младшая девочка с бабочкой на плече, которая, по всей видимости, и не собиралась улетать.
Василий не ожидал такого ответа, поперхнулся кислотой муравьиного сока, и чтобы не выдать свое волнение, заторопился. Ему вдруг захотелось что-то им подарить, оставить память о себе и об этой встрече, он поискал глазами вокруг и увидел сквозь траву крупные бутоны цвета ярко-синего неба – васильки, торопливо сорвал два больших цветка и вернулся.
– Это вам, маленькие принцессы! – Василек подошел к каждой и с несвойственной робостью и почтением склонил голову, у него приятно защемило в груди.
– Спасибо! Мы еще увидимся! – они с детской непосредственностью вскочили и, обняв худенькими ручками за шею, в искреннем порыве поцеловали в щеку.
Молодой парень был растроган и тронут до глубины души, глаза его увлажнились, он быстро пошел к тому дереву, под сенью которого недавно отдыхал, чтобы обуться и лететь назад. Ему снова захотелось пить. Дойдя до места, он скоро сделал несколько живительных глотков, присел на землю, и серая дымка пережитых эмоций окутала его вновь».
***
– Что с тобой, дружище? Просыпайся!
Василий очнулся от голоса резких ударов по лицу, приводящих его в чувства, и воды, которая лилась откуда-то сверху. Он лежал мокрый на диване в той самой плохо освещенной мрачноватой комнате в расстегнутой белой рубашке с закатанными рукавами, волнуясь, над ним склонился этот тип, соперник по картам. Василий не понимал, сколько времени провел в забытьи, и чем закончилась столь важная для него игра. Осторожно привстав на локтях, он посмотрел на стол и увидел там пачку денег – его выигрыш.
Глава II.
1956-57 годы. Сашенька. Драка.
Сашенька была белокурой зеленоглазой девочкой с тонкими запястьями и щиколотками, которой, благодаря длинным музыкальным пальцам, пророчили творческую карьеру пианистки. Маленькая и худенькая, она казалась младше своего возраста. В семье ей выпала очередь родиться пятой, самой младшей. Два старших брата Вася и Витя очень любили ее и, несмотря на разницу в долгих восемнадцать и четырнадцать лет, всегда играли, смешили и баловали редкими сюрпризами. Она обожала сестер Женю и Раечку, которые считали ее «хвостиком» и дружили со своими ровесницами. Подруг возраста Сашеньки в деревне не было, ей было одиноко, но она научилась обходиться своей прекрасной компанией. С детства занималась легкой атлетикой, научилась всем видам рукоделия, была скромным любознательным ребенком и всегда очень тянулась к знаниям. Учеба увлекала ее больше всего на свете и была главным занятием и лучшим другом в жизни маленькой мадемуазель. Она любила мечтать, согреваясь снежной зимой в разноцветных лоскутах одеяла на печке, искренне верила в добро и была очень ранимой. Когда лето согревало своим теплом, она убегала далеко за огород и пряталась в стоге сена, вдыхая пряный аромат травы. В своих детских мечтах ей рисовался образ благородного героя, которого она, прикрыв зеленые глаза с густой линией ресниц, живо представляла, фантазийно наделяя самыми лучшими качествами:
«Сегодня рыцарь в доспехах Дон Кихота отомстит Вовке Филиппку, бросившему в лицо нежной девочки репей, шрам от которого останется на носу Сашеньки на всю жизнь. Вчера она нашла букет любимых белых хризантем, аккуратно перевязанных красивой бечевкой и сложенных с запиской-признанием от своего поклонника, на пороге их деревянного дома. Завтра он приедет за ней на велосипеде и промчит с ветерком через холмы деревень так, что у нее захватит дух, и она сможет лишь дрожащими руками и узкими коленками держаться за его крепкую мускулатуру, сидя на сиденье сзади. Он будет приезжать к ней и встречать из школы».
А пока, в ожидании своего героя, Сашенька каждый день проделывала непростой путь за новыми знаниями, длиной в шесть километров в одну сторону, вдоль железнодорожных путей и густого леса. В ее родной деревне I в школе учили детей только до четвертого класса, поэтому в любую погоду, осенью и весной, хрупкая беззащитная девочка шла одна полтора часа в школу днем и возвращалась темным вечером обратно, учась во вторую смену. Зимой она жила в школьном интернате станции K, и так продолжалось долгих четыре года.
В шестой класс тринадцатилетняя Сашенька пришла после летних каникул заметно изменившаяся внешне: она стала выше ростом, ее стройность и подтянутость еще больше подчеркивали тренированные бегом ноги с красиво прорисованными икрами. Отросшие кудрявые волосы она научилась укладывать в незатейливую прическу, как у сестры Жени, заплетая косички и украшая их лентами пастельных тонов. Она чувствовала свое взросление, немного переживала и стеснялась из-за этого. Но самое главное – Сашенька стала излучать невероятно нежную женственную красоту, словно подсвеченную изнутри. Это не могли не заметить и оставить без внимания придирчивые юношеские глаза повзрослевших за лето одноклассников и мальчиков из старших классов.
Когда в один из дней в начале сентября, Сашенька столкнулась взглядом в школьной библиотеке, в которой отобрала несколько томиков зарубежной литературы, с хулиганистого вида кареглазым пареньком из седьмого класса, сверкнувшая искра их глаз пронзила ее в самое сердце. Он ждал вечером после занятий и предложил прокатиться на велосипеде домой. Все случилось так, как рисовало ей воображение в удивительных мечтах: они понеслись с ветерком через холмы деревень. Сердце билось громко и часто, а ветер движения превращал юбку школьной формы в звенящий колокол, отдающий радостным эхом в ушах. Сашеньке было так хорошо и легко на душе, что хотелось петь, и она чувствовала себя героиней в шляпке с вуалью из черно-белого французского кино, которое недавно смотрела с сестрами в клубе. «Длинный» путь в несколько километров занял полчаса времени и отпечатался в ее памяти на долгие годы жизни – он отпечатался в ее памяти навсегда. Она запомнила все подробности этого маленького яркого путешествия, мостиком перекинувшего ее в будущее и положившего начало большой любви.
Василек жил в селе К недалеко от деревни Сашеньки, которые разделяло два холма и пять километров проселочной дороги. Он приезжал к ней на велосипеде, затем, повзрослев, купил на заработанные в каникулы деньги мотоцикл. Их встречи вне школы на протяжении трех лет были нечастыми, но всегда нежными и трогательными. Он любил ее удивлять, появляясь неожиданно в разных местах, уверенно брал за руку и уводил в неведомый мир романтики, мечтаний и грез. Небольшой знак внимания, сделанный и обласканный в лучах его душевной щедрости, превращал каждый день скромной девочки в событие: старинная открытка или записка, стихотворно подписанные витиеватым почерком, найденные вдруг в самом непредсказуемом месте; полевой цветок, вложенный в книгу и не исчезнувший со временем, а навсегда сохранивший свою суть и значение; или черно-белая фигурно вырезанная фотография с изображением примерного ученика средней школы в вельветовом костюме, с белоснежным воротником и значком на груди слева, на обороте подписанная чернилами: