Чтение онлайн

Вечером 17 февраля Сталин, вернувшийся к тому времени из Крыма, обсудил с Василевским обстановку, сложившуюся на 1-м Прибалтийском и 3-м Белорусском фронтах.

— Быстрейшая ликвидация врага в Восточной Пруссии, — сказал Сталин, — позволит за счет войск 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов, во-первых, усилить основное, берлинское, направление и, во-вторых, освободить необходимую часть войск для подготовки их к переброске на Дальний Восток. Вам, товарищ Василевский, необходимо заранее наметить для этой цели две-три лучшие армии. И наконец, самое главное — Государственный Комитет Обороны, видимо, назначит вас главкомом войск на Дальнем Востоке. Мы же дали обещание союзникам помочь им разгромить японскую Квантунскую армию! А пока предлагаю выехать в Восточную Пруссию для оказания помощи командующим 1-м Прибалтийским и 3-м Белорусским фронтами.

— Есть, товарищ Сталин. Я прошу вас освободить меня от должности начальника Генштаба, так как большую часть времени нахожусь непосредственно на фронте, выполняя задания Ставки, а в Москве бываю лишь по вызовам.

— Кого же вы рекомендуете на должность начальника Генштаба?

— Генерала армии Антонова, который фактически исполняет эту должность, а меня оставьте на должности заместителя наркома обороны.

Сталин с удивлением спросил Василевского:

— А разве вас не обидит такое решение?

— Нет.

Услышав ответ Василевского, Сталин обратился к находившемуся здесь же Антонову и поинтересовался, как он относится к этому предложению. Алексей Иннокентьевич сказал, что не разделяет его. Сталин пообещал подумать. Затем он спросил Василевского:

— Когда вы сможете отправиться на фронт?

— 18 февраля.

— Я думаю, что вам надо дня два побыть с семьей, сходить в театр, а 19-го вечером накануне отъезда жду вас в Кремле.

В тот же день в восемь часов вечера Сталин подписал директиву № 11 025:

В ходе штурма Хейльсбергского укрепленного района командующий 3-м Белорусским фронтом генерал армии Черняховский часто выезжал на передний край, чтобы на месте оказать помощь командармам. Утром 18 февраля он выехал в 3-ю армию генерала Горбатова. В районе г. Мельзак позади машины Черняховского разорвался снаряд. Один из осколков, пробив заднюю стенку машины и сиденья, в спину ранил командующего фронтом, повредил правую руку водителя и застрял в приборном щитке. На пути в госпиталь Черняховский скончался.

А. М. Василевский в это время с женой находился в Большом театре. Во время спектакля к нему подошел адъютант П. Г. Копылов, который сообщил, что Василевского просит к телефону Сталин. Он-то и сообщил маршалу о гибели командующего 3-м Белорусским фронтом и о решении назначить Александра Михайловича на эту должность.

Вечером 19 февраля перед отъездом на фронт Василевский был у Сталина. Он дал ряд советов и указаний, касающихся предстоявшей работы. Прощаясь, пожелал Александру Михайловичу и войскам победы и успехов. В приемной Поскребышев вручил Василевскому два пакета. В одном из них лежал приказ № 11 031 Ставки ВГК от 18 февраля. В нем говорилось:

Во втором пакете находилось постановление ГКО об утверждении Ставки ВГК в составе И. В. Сталина, Г. К. Жукова, А. М. Василевского, H.A. Булганина, А. И. Антонова и Н. Г. Кузнецова.

— Чем вызвано это постановление? — спросил Василевский секретаря Сталина. — Ведь в ходе войны, будучи начальником Генерального штаба и заместителем наркома обороны, я членом Ставки официально не состоял. Из командующих фронтами только маршал Жуков являлся членом Ставки.

Поскребышев, улыбнувшись, ответил:

— Я знаю об этом ровно столько же, сколько и вы, Александр Михайлович.

20 февраля маршал Василевский прибыл в Восточную Пруссию в штаб 3-го Белорусского фронта и на следующий день вступил в командование. «Моя непосредственная работа в войсках этого фронта на протяжении почти всей Белорусской операции летом 1944 года позволила мне быстро освоиться на новом поприще, — пишет Александр Михайлович, — так как я отлично знал не только руководящий состав фронтового управления, но также армейское и корпусное командование большинства армий, входивших во фронт. С членом военного совета генералом В. Е. Макаровым у меня сразу же установился хороший деловой контакт. Мы понимали друг друга и свои действия согласовывали без осложнений. Насколько позволяло время, я старался быть в курсе всей партийно-политической работы в войсках. Должен сказать, что я и до этого не имел ни трений и ни тем более конфликтов с членами военных советов, на каком бы фронте я ни находился. Напротив, у меня были с ними хорошие отношения».

К моменту вступления Василевского в новую должность сложилась следующая обстановка. Войска 3-го Белорусского фронта вели тяжелые бои с хейльсбергской группировкой противника. Основные силы 1-го Прибалтийского фронта по директиве № 11 030 Cтавки ВГК от 17 февраля очищали от противника Земландский полуостров. Для блокады Кёнигсберга командующий фронтом генерал армии Баграмян оставил только часть своих сил. Этим воспользовался противник. Пополнив оперативную группу «Земланд» войсками, переброшенными по морю из Курляндии, он 19 февраля внезапно нанес два встречных удара: из Кёнигсберга и с Земландского полуострова. После трехдневных ожесточенных боев ему удалось оттеснить войска 1-го Прибалтийского фронта и создать коридор, соединивший кёнигсбергскую группировку с земландской. Учитывая это, а также и то, что операции по ликвидации здесь вражеских группировок требовали единого руководства, маршал Василевский обратился к Сталину с просьбой передать 3-му Белорусскому фронту войска, действовавшие в Восточной Пруссии.

— На войска 3-го Белорусского фронта предлагаю возложить в дальнейшем ответственность за ликвидацию всех находящихся в Восточной Пруссии соединений противника, — сказал Василевский. — В этой связи 1-й Прибалтийский фронт целесообразно с 24 часов 24 февраля упразднить, а его войска переименовать в Земландскую группу и включить в состав 3-го Белорусского фронта.

— Согласен, — ответил Сталин. — Генерала армии Баграмяна назначим командующим Земландской группой войск и одновременно заместителем командующего 3-м Белорусским фронтом.