Чтение онлайн

Как правило, вырванные заказы исполнялись с опозданием, дороже и с более низким качеством, чем на государственных заводах.

Некоторые члены Особого совещания выступали явными лоббистами, и по предложению Маниковского Особое совещание постановило выдавать аванс подрядчикам только под гарантии банка.

Но это лишь усугубило проблему, допустив владельцев банков к оборонному бюджету, к «быстрым деньгам».

«Отсюда началось, — отмечал Барсуков, — закабаление нашей промышленности банками, которые, выдавая свои гарантии, конечно, не за маленькие проценты, преследовали исключительно свои ростовщические цели, нисколько не считаясь ни с состоянием попавших к ним в сети заводов, ни с интересами обороны… Выгодна была такая система только для дутых предприятий, которые заранее знали, на что шли, и которые изощрялись в подстраивании разных форс-мажоров».

Маниковский отмечал, что российские промышленники «безмерно обогатились в самую черную годину России»; за 3-дюймовый снаряд частным предприятиям переплачивали 5 рублей 49 копеек, а за 6-дюймовый — от 23 до 28 рублей.

Маниковскому вопреки всему удалось наладить военное производство, стали строиться новые заводы, расширяться старые.

И самое интересное, что идейно было поддержано и Шульгиным, 20 октября (2 ноября) 1916 года правительству был направлен доклад ГАУ «Программа строительства новых военных заводов», который фактически представлял собой предложение руководства военной промышленности начать перестройку российской экономики и ограничить претензии буржуазии. Согласно «Программе» сильное ядро государственных заводов должно составлять основу промышленности в военное время, а после войны — быть регулятором цен и лидером научно-технического развития. Частные заводы должны были укрепляться ячейками военных производств под контролем ГАУ.

Шульгин поддержал идею милитаризации крупных заводов и максимального увеличения государственного участия в организации военной промышленности «на основах государственного социализма».

Это означало, что существующий порядок управления требует изменений.

И кто должен был установить новый порядок? Царь, правительство, армия, Прогрессивный блок?

«Программа» ГАУ фактически указывала правительству направление действий по формированию государственно-монополистического порядка: «После войны частная промышленность должна заняться своим прямым делом — работать на великий русский рынок, который до войны заполнялся в значительной степени зарубежными фабриками… Вот поистине благородная задача для нашей частной промышленности — завоевать свой собственный рынок» [169] .

К 1916 году поставки в действующую армию вооружений и боеприпасов значительно выросли, «войска повеселели».

В книге Маниковского, вышедшей в СССР под редакцией Е. З. Барсукова, содержится такой вывод: «Высшая военная власть, неспособная к самостоятельному руководству трудным и сложным делом боевого снабжения армии, вместо того чтобы во время войны со всей энергией искать выход из создавшегося положения и всемерно поддерживать развитие казенной военной промышленности, тщетно ищет спасения в создании многочисленных многолюдных совещаний и комиссий с участием „народных представителей“ и финансово-промышленных кругов.

В результате высшая военная власть оказывала поддержку представителям русского и иностранного капитала и разного рода аферистам в их алчном стремлении поживиться за счет русского народа, страдавшего от бедствий империалистической войны».

Вероятнее всего, эти слова написаны не им, но проблема была обозначена верно. У генерала было много оснований относиться критически к высшему начальству. И не случайно его связывали близкие отношения с председателем Центрального ВПК Гучковым, который даже назначил Алексея Алексеевича своим помощником по снабжению военного министра Временного правительства, каковым был сам Александр Иванович.

Милюков вспоминал, что у некоторых членов Прогрессивного блока даже была мысль «объявить Думу Учредительным собранием и передать власть диктатору (генералу Маниковскому)».

И чтобы завершить сюжет о начальнике ГАУ, скажем, чем закончилась его «Программа»: «Тотчас же после февральского переворота гг. промышленники настояли на образовании особой комиссии с преобладанием их для уничтожения казенного строительства, что и было ими успешно выполнено» [170] .

Таким образом, можно сделать вывод, что в области военно-промышленной политики господа российские промышленники действовали не в интересах государства.

Зато будет вполне логичным добавить деятельность начальника ГАУ к другим явлениям 1915 года: Великому отступлению, созданию КЕПС, Прогрессивного блока, ВПК, смене Верховного главнокомандующего. Конечно, скоро последовали и другие события, но мы обозначили фундаментальные.

После создания ВПК биржевые настроения круто пошли в гору. (Не забудем, что, например, в 1910 году иностранные банки в металлургии владели 88 процентами акций, 67 процентов из которых принадлежало парижскому консорциуму трех банков. В паровозостроении 100 процентов акций находилось в собственности французской и германской банковских групп. В судостроении 77 процентов принадлежало французам. В нефтяной промышленности 80 процентов капитала было в собственности групп «Ойл», «Шелл» и «Нобель».)

Если посмотрим на ситуацию с точки зрения тогдашних экономических ожиданий, то увидим радужную картину. «Биржевые котировки в 1915 году стали расти. В начале 1916 года изменилась экономическая ситуация в стране. При подведении итогов деятельности промышленных предприятий за 1915 год оказалось, что подавляющее их большинство не только не находится в расстроенном состоянии, а, наоборот, получило изрядную прибыль и смогло выдать неплохие дивиденды. Наряду с этим на свободном рынке появился избыток денежных средств. Причем довольно значительный.

Свободный капитал, не находивший из-за условий войны иного помещения, устремился в сферу фондовых сделок. Так, буквально в четыре дня в сентябре были раскуплены акции объединенного железнодорожного займа на сумму 350 млн. рублей. Прибыльность некоторых предприятий, выполнявших оборонные заказы, удесятерилась. Наибольшим спросом пользовались акции металлургических заводов, нефтяные, транспортные, железнодорожные, банковские. Акции, например, Первого общества подъездных путей в России выросли с конца весны к началу сентября 1915 года с 66 до 130 рублей» [171] .

Однако претензии А. И. Гучкова и его соратников сделать ВПК главным органом мобилизации промышленности были в конце концов отвергнуты правительством из опасения бесконтрольного роста политической влиятельности крупного бизнеса. Вместе с тем, как и в других воюющих странах, российское правительство расширяло государственное регулирование в экономике и этим ограничивало возможности монополий. На предприятиях ВПК были введены военная приемка продукции и контроль военными производственного процесса.