Чтение онлайн

В ночь с 26 на 27 февраля премьер-министр Голицын сообщил Родзянко об указе царя о прерывании думской сессии. При этом никаких полицейских мер предпринято не было, доступ в Таврический дворец оставался свободным. Если при роспуске 1-й и 2-й Государственной думы Таврический был окружен войсками, то сейчас об этом никто не позаботился.

Февральская революция в России зарождалась из недовольства образованных и самодостаточных людей неумелыми и неэффективными действиями власти. Это было недовольство внутри одного круга, недовольство родичей. Неспроста Милюков пытался удержать Гучкова от организации военного заговора, считая самым правильным парламентский путь борьбы. Но и Милюков перехлестывал.

Впрочем, большинство устроителей Февраля, оказавшись вытесненными из России, смогли в эмиграции вполне насладиться результатами своей деятельности. И многое обдумали русским задним умом, как мы знаем, особенно крепким.

Немногочисленные армейские подразделения уж было остановили огнем толпы…

Старший унтер-офицер Т. Кирпичников запасного батальона Волынского полка взбунтовал несколько сотен человек, был убит ротный командир, а батальонный командир растерялся и не смог быстро подавить смуту, хотя имел для этого силы.

Вырвавшиеся из казармы вооруженные солдаты стали захватывать казармы других запасных батальонов, объединяться с рабочими, громить полицейские участки, казармы жандармского дивизиона, школу прапорщиков инженерных войск, убивать полицейских и офицеров.

Генерал Спиридович: «Какие-то странные молодые люди, переодетые в офицерскую форму, часто руководили толпой и набрасывались на офицеров».

Захватили тюрьму «Кресты», освободили заключенных, вобрав в себя массу уголовников. Потом освободили арестованных из дома предварительного заключения, подожгли здание окружного суда на Литейном.

И не знали, что делать дальше. Построили баррикаду на Литейном проспекте, не дали пожарной команде потушить окружной суд.

Бессмысленность происходящего и ужас перед неизбежной расплатой бросил эту разбойную магму к Таврическому дворцу…

У запасников по условиям военного времени было два пути: либо под расстрел, либо найти влиятельную защиту.

Дума! Только она могла спасти.

Город охвачен пугачевщиной. И нет в государстве ни Петра Столыпина, ни Петра Дурново, ни командира Семеновского полка Георгия Мина, который разбил Московское восстание в декабре 1905 года.

А кто есть?

Дезинформированный царь, льстящийся к императрице Протопопов, растерявшийся премьер Голицын, генерал Хабалов с трясущимися руками — это в данный час символы, а не силы.

Утром 27 февраля в Думе собрались депутаты. Что делать? Заседало бюро Прогрессивного блока, совещались члены Совета старейшин Думы. Решили подчиниться указу о роспуске и считать Думу не функционирующей, но провести частное совещание. В этом решении был скрытый отказ подчиниться. Именно так все его и поняли.

На частном совещании, которое фактически носило официальный характер, предлагались разные варианты выхода из кризиса. Так, Некрасов предложил назначить диктатором начальника ГАУ А. А. Маниковского — генерала знали в армии, на заводах, в Думе, он мог бы удержать порядок. Но это был бы прямой захват власти. К такому оказались еще не готовы.

Милюков предложил действовать более осторожно: выждать, пока прояснится ситуация, но организовать Временный комитет членов Государственной думы «для восстановления порядка и для сношений с лицами и учреждениями». В случае победы государственных сил такое решение ничем не грозило его авторам, но вместе с тем уже давало возможность управлять положением.

Долго спорили, потом согласились с Милюковым.

На допросе в январе 1945 года Шульгин указал на очень существенное обстоятельство: «Комитет Государственной Думы в составе 12 чел[овек], из которых, за исключением Керенского и Чхеидзе, все были монархистами, принял решение формально подчиниться указу царя, но власти из своих рук не выпускать, поскольку царские министры к этому моменту перестали функционировать и со своих постов исчезли» [264] .

Подавляющее большинство — монархисты!

Таким образом, Дума еще не возглавила революцию, а только хитроумно заявила о себе как о третьей силе.

Во Временный комитет вошли члены бюро Прогрессивного блока, члены президиума Думы (Родзянко, Дмитрюков, Ржевский) и затем представители фракций: националистов (Шульгин), центра (В. Н. Львов), октябристов (С. И. Шидловский), кадетов (Милюков и Некрасов — товарищ председателя); левых (Керенский и Чхеидзе). Временный комитет сразу разослал комиссаров Думы во все высшие правительственные учреждения, создавая подобие собственного государственного аппарата.

Однако к вечеру 27 февраля в Петрограде еще остаются верные воинские части, они не сдаются, образуют островки обороны, ждут организующей команды. Великий князь Владимир Кириллович, начальник Гвардейского экипажа, тогдашней морской пехоты, готов вести моряков в бой, есть надежные офицеры; можно собрать юнкеров военных училищ…

В Европе такие ситуации разрешались без церемоний и колебаний. Восстания солдат в Германии, Италии, Франции были беспощадно подавлены. В Англии на время войны забастовки были запрещены, а в Австро-Венгрии парламент не работал…

Нужна воля к сопротивлению. Но наверху медлят, надеются, что всё как-то уладится, рассосется, ведь хлеб в городе есть… Не хотят тревожить государя. Протопопов и военный министр Беляев утаивают часть информации, чтобы не позорить себя тупостью и недальновидностью.

Совет министров объявил город на осадном положении, срочно отпечатали тысячу объявлений, но расклеить не смогли. Не нашли клея и кистей.

После создания Временного комитета Родзянко поехал к премьеру Голицыну, они попытались убедить великого князя Михаила Александровича (младшего брата царя) ввиду отсутствия императора объявить себя регентом, поручить князю Г. Е. Львову формирование правительства, возглавить войска столицы. Михаил Александрович связался со Ставкой по телеграфному аппарату, но царь ответил: ничего не предпринимать, он выезжает в Петроград. В город направлялись войска с фронта.