Чтение онлайн

Ватутин видел предстоящую операцию — от боя за первую траншею до решающего момента, когда сомкнутся ударные группировки Юго-Западного и Сталинградского фронтов, и понимал, что ведущую роль должны сыграть танковые соединения. Вводу танковых соединений в прорыв, их действиям в оперативной глубине противника он уделял особенное внимание. Именно они должны были соединиться у города Калач и хутора Советский, сомкнуть усилия фронтов, окружить противника у Сталинграда.

Впервые в Отечественной войне танковые соединения на такой местности шли в столь сложную операцию и наносили удары на такую большую глубину.

Ватутин обязан был обеспечить танковым соединениям все условия для наиболее полного раскрытия их огромных возможностей, заложенных в самой технической природе советского танка, в организации танковых соединений.

При этом, обеспечив танкистам возможность проявить решительность и дерзание, дать небывалый темп, нанести удар на невиданную глубину, Ватутин должен был прочно прикрыть и обезопасить их действия.

Командующему фронтом предстояло ввести вслед за танковыми соединениями артиллерию и стрелковые дивизии, причем с такой быстротой, чтобы они могли в любой момент операции подоспеть на помощь танковым соединениям, помочь им преодолеть новые препятствия, встретившиеся на пути, прикрыть танкистов от ударов с флангов и с тыла и закрепить их успех.

А это было трудно еще и потому, что у танковых войск, артиллерии, кавалерии и пехоты разные темпы движения, разные условия борьбы.

Снова план, организация, синхронность действий требовали усилий ума командующего фронтом.

Так из штаба фронта Ватутин доходил до стрелковых рот и от них шел к взаимодействию родов войск, вызывал пехотных, танковых, авиационных, артиллерийских начальников, командующих соединениями. Они сходились вместе к переднему краю и, наблюдая позиции врага, планируя каждый свои действия, добивались полного взаимопонимания.

Это были опытнейшие командиры, уже испытанные в боях Великой Отечественной войны, генералы единой школы и единых теоретических взглядов на применение войск.

Но генерал Чистяков, войска которого взламывали оборону противника, генералы Кузнецов и Лелюшенхо, чьи войска разворачивали брешь и обеспечивали действия главных сил фронта, генерал Романенко, руководивший наиболее мощной ударной группировкой, которая должна была сокрушить противника в глубине и замкнуть кольцо окружения, генералы-танкисты Родин, Бутков, Кравченко были люди разных характеров, разных темпераментов, и это всегда учитывал Ватутин, живший мыслями, заботами каждого из них.

Ватутин регулярно докладывал представителю Ставки генерал-полковнику Василевскому о подготовке операции, получал от него указания.

Под руководством представителя Ставки командующий Юго-Западным фронтом установил тесный контакт с командующим Донским фронтом генерал-лейтенантом Рокоссовским и командующим Сталинградским фронтом генерал-полковником Еременко. Командующие разработали детальный план взаимодействия фронтов — по дням, по часам, по объектам удара на местности, и это единство действий всех войск, сражавшихся у Сталинграда, сохранившееся до конца операции, обеспечило победу.

Итак, все было согласовано и уточнено. Главные группировки фронтов были выведены на плацдармы, где войска сжались до отказа, чтобы, подобно мощной пружине, раздавшись, ударить всесокрушающей силой по врагу.

Противник так и не разгадал замысла советского командования. Он не мог этого сделать потому, что сосредоточение и изготовка войск совершались в глубокой тайне, потому что подготовка велась сразу тремя фронтами на протяжении 300–400 километров, и фашистские самолеты, даже заметив что-нибудь подозрительное, не могли понять, что именно происходит на таком пространстве. А главное, гитлеровское командование не допускало возможности, что Советская Армия после тяжелых летних и осенних боев в состоянии перейти в решительное контрнаступление. Гитлеровскому командованию по-прежнему не дано было понять ни советского военного искусства, ни возможностей советских войск.

С напряжением всех душевных сил ждал командующий фронтом Ватутин дня наступления.

Он был уверен в победе. Он знал, что все сделано для достижения победы, и все же для командующего фронтом, как и для каждого командира, которому поручено вести войска в сражение, ночь перед сражением — очень f рудная ночь.

Советский полководец в эту ночь был не один. Он всегда чувствовал руководство и помощь Ставки, он был вооружен планом, утвержденным Ставкой, который являлся плодом усилий лучших умов Советской Армии. Он получал указания И. В. Сталина. На Юго-Западный фронт приезжали представители Ставки товарищи Жуков, Василевский, Воронов, координировавшие действия фронтов. Они помогали Ватутину.

И все же огромная ответственность лежала на командующем фронтом и прежде всего на нем.

После того как дана директива Ставки, многое зависит от командующего фронтом — организатора победы на поле сражения.

Ему, Ватутину, были даны силы и средства, и теперь от командующего фронтом зависело, как использовать эти силы и средства, как одолеть все трудности, которые неизбежно возникнут на пути к победе; одоление этих ежечасно возникающих трудностей и составляет важнейшую часть полководческого искусства.

Если ему, наступающему, принадлежала инициатива начала действий, то далее, в ходе борьбы, он, вступая в единоборство с командующим войсками вражеской стороны, должен был сохранить за собой эту инициативу и побеждать ежечасно, ежедневно в различнейших ситуациях, которые все вновь и вновь возникали.

Силою ума и воображения, мобилизуя весь свой опыт и знания, старался проникнуть Ватутин в грядущий день и представить себе, как развернутся события.

В ту ночь Ватутина снова вызвала к телеграфному аппарату Москва.

Он привык, что в ответ на его доклад — «у аппарата Ватутин» — на ленте появлялись фамилии ответственных работников Генерального Штаба.

На этот раз на ленте появлялись одно за другим имена членов Политбюро, руководителей партии и правительства.

Ватутина спрашивали о готовности к наступлению, всем ли он обеспечен для развития успеха, в чем еще нуждается Юго-Западный фронт.

С огромным волнением и чувством благодарности, стоя у аппарата, докладывал Ватутин руководителям партии и правительства, что Юго-Западный фронт в наступлении выполнит приказ Верховного Главнокомандования, приказ страны, что в ответ на заботу ЦК и Советского правительства воины фронта удесятерят усилия и принесут народу победу.