Чтение онлайн

Получив директиву Ставки, танкисты стремительно двинулись к полю битвы.

Быстро, скрытно и организованно совершило танковое соединение марш в сотни километров.

Неукротимый порыв танкистов обеспечил готовность соединения к бою после большого и стремительного марша, сохранил полную и немедленную боеготовность машин и экипажей, и Ротмистров доложил Ватутину о готовности танкистов вступить в бой.

Для командующего фронтом вновь наступил ответственейший момент.

Похоже было, что фельдмаршал Манштейн принял новое решение, ослабил атаки вдоль шоссе на Обоянь и повернул свою главную танковую группировку на новое направление. Куда, с какой целью — на это должен был ответить Ватутин.

Манштейн мог перенести центр тяжести своего наступления на Корочу, мог нацелиться еще глубже — на Старый Оскол, Воронеж или, подтянув свежие силы и перегруппировавшись, снова обрушиться на прежнем, обояньском направлении.

Как всегда в оборонительном сражении, перед командующим фронтом неумолимо стоял вопрос: где противник наносит свой главный удар и куда поставить свой резерв, чтобы парализовать планы противника и разбить его?

Все силы и средства разведки были направлены на то, чтобы раскрыть замысел Манштейиа, и постепенно обстановка стала проясняться.

Манштейн действительно снял с прежнего направления основные наземные силы, а его авиация перенесла центр тяжести удара в район станции Прохоровка; туда же потянулись косяки «юнкерское», а главное — наша воздушная разведка донесла, что к той же станции двигается тысяча танков противника.

Основная группировка противника, наступавшая с юга строго на север, вдоль шоссе, теперь поворачивала на северо-восток, чтобы, продвигаясь вдоль железной дороги Белгород — Обоянь — Курск, выйти в район станции Прохоровка, захватить переправы на реке Псёл и затем, базируясь на прохоровском плацдарме, ударить на Обоянь с востока и снова выйти на шоссе Обоянь — Курск. Противник намеревался прорваться к Курску в обход главной группировки фронта, в ее глубокий тыл.

Ватутин приказал генералу Ротмистрову выйти в район Прохоровка — Прелестное; туда же он направил танковые соединения генералов Бурдейного и Попова. Против фашистских танковых полчищ сосредоточилась мощная группировка советских танков. Здесь же встали стрелковые дивизии генерала Жадова. В боевых порядках пехоты и танков заняли огневые позиции артиллерийские полки и истребительные противотанковые бригады. Решающие резервы Ставки оказались в нужном месте и в нужный момент.

Немногочисленные стрелковые части, оборонявшие прохоровское направление, узнали о приближении масс танков противника. Пехотинцы были уверены, что они не останутся одни, что командование не допустит гибели солдат в неравном бою, но до самой ночи на поддержку к пехоте, занимавшей командные высоты, никто не подходил.

Всю ночь и утро горели вокруг деревни, дымились поля спелой пшеницы, занявшейся пламенем от подожженных танков. А когда к шести часам утра исчез под лучами солнца туман, припали к земле пожары, поднялись, открывая поля, облака дыма, наши пехотинцы увидели, что все пространство позади них занято советскими танками.

В 7 часов утра 12 июля, когда уже горячее июльское солнце опять обещало долгий знойный день, с тихих берегов реки Псёл из района села, носящего поэтическое название — Прелестное, двинулись на запад колонны советских танков.

В это же время, ее зная о появлении на фронте свежих советских танковых сил и пехоты, гитлеровское командование двинуло на восток, на захват прохоровского плацдарма, свои танковые дивизии. Они шли вначале плотной массой, даже не перестраивая боевые порядки, заняв огромную равнину, шли медленно, безостановочно, и казалось, эту психическую атаку остановить было невозможно.

Как только фашистские танкисты, увидев советские танки, стали на ходу перестраиваться и развивать ход, массы «Т-34», как по команде «все вдруг», стальными волнами ринулись на предельных скоростях в атаку и врезались в расположение «тигровых» масс.

В этом проявилось стремление советских танкистов максимально использовать преимущество своих танков в маневре и выгоды удара из орудия в ближнем бою против «тигров» и «пантер». Это был единый порыв наших воинов к бою на самых близких дистанциях, где возрастает смертельная опасность, но дело идет о полном уничтожении врага.

Гвардейские полки, бригады, корпуса, ставшие знаменитыми в битвах за Москву и Сталинград, носившие славные имена «Сталинградский», «Донской», «Зи-мовниковский», «Тацинский», устремились на танковые дивизии СС «Адольф Гитлер», «Райх», «Викинг», «Тотенкопф» и другие, «прославившиеся» жестокостью и зверством, наглостью и мародерством.

Танки сталкивались лоб в лоб, таранили один другого тысячепудовой массой, стреляли в упор — башня в башню.

В боевых порядках танков и на флангах грохотали самоходные орудия, в небе летали стаи самолетов.

Все смешалось. Из-за дыма и пыли издали трудно было разобрать, где свои и где чужие.

Но с наблюдательных пунктов видели, как из глубины к обеим сторонам спешили новые колонны танков, как они вливались в район схваток, в зону уже чадящих черным дымом взрывающихся машин, сами вели огонь, сталкивались и откатывались друг от друга, снова сближались, стреляли, горели.

С каждым часом зона костров все расширялась по фронту и в глубину, местами скапливались, сгущались десятки костров, и среди них сотни танков продолжали ожесточенную стрельбу.

Встречное танковое сражение, в котором участвовали две тысячи танков, длилось полдня... Оно продолжалось и потом, то замирая на некоторых направлениях, то вспыхивая с новой силой.

Долог, очень долог изнурительно жаркий июльский день, и весь этот день советские войска атаковали, били врага.

К вечеру на всем поле боя валялись опрокинутые орудия, остовы сгоревших автомашин, черные корпуса танков, и всюду трупы, трупы...

Гитлеровцы не выдерживают. Откатывается назад их пехота, бежавшая за танками, отползают «тигры» задних эшелонов, все заметней увеличивается пространство между ними и подбитыми горящими «тиграми» первых эшелонов, а в это время свежие эшелоны «Т-34» усиливают натиск.

Не сразу и не всюду, а сначала на отдельных направлениях под ударами танкистов Кириченко, Бурдейного, Бахарова противник стал пятиться, искать рубежей, укрытий, чтобы перейти к обороне, по прежнему огрызаясь частым огнем и время от времени лихорадочно кидаясь в атаки.