Чтение онлайн

Ватутин обязан был решительно и быстро прорвать всю оборону противника, иначе гитлеровское командование могло снять войска с букринского направления, перебросить их севернее Киева, и тогда маневр и новое наступление происходили бы в более трудных условиях.

С новой энергией взялся Ватутин за осуществление директивы Ставки. Сотни танков соединения Рыбалко « сотни орудий поднялись осенней ночью и начали стремительный ночной марш с южного плацдарма на северный. Их движение заглушала канонада, открытая батареями, оставшимися на букринаком плацдарме,

С утра над Днепром поднялся туман, в его густой пелене противник не видел перемещения наших войск. Одиночные вражеские самолеты, пытавшиеся вести разведку, не пропускались нашими истребителями за линию Днепра.

Генерал Рыбалко лично руководил марш-маневром. Все штабы частей, все политработники контролировали дисциплину и маскировку марша.

В назначенные сроки все танки и орудия переправились через Десну и Днепр, сосредоточились на северном лютежском плацдарме и замаскировались.

На плацдарме стало тесно. Плотно расположились войска, боевые машины.

Войска рвались в бой за Киев. Солдаты клялись освободить столицу Украины. Генерал Черняховский писал Верховному Главнокомандованию: «За два с лишним года я никогда и ничего не просил. Сейчас прошу об одном — дать мне направление на Киев».

Лозунг политического управления фронта — «Судьба Киева в твоих руках» — владел сознанием всех воинов.

Первыми осуществили его в бою летчики 1-го Украинского фронта.

Киев еще был в руках гитлеровцев. Они изгоняли киевлян из домов, целые кварталы, особенно в центре, были заняты эсесовцами, опутаны колючей проволокой; туда не допускались жители.

Киев был в фашистском плену, но небо над Киевом принадлежало советским летчикам. Они свободно проносились над городом, сжигали, сбрасывали на землю гитлеровские самолеты, и жители Киева и окрестных сел радовались подвигам советских соколов — первых предвестников скорого освобождения.

По плану разгрома гитлеровской группировки и освобождения Киева намечалось нанесение сильных ударов.

Подготовка к наступлению была быстро закончена, но беспокойство не покидало Ватутина до самого последнего момента. Он ни на минуту не забывал, что маневр и удар с северного плацдарма могут быть разгаданы противником. Поэтому, чем ближе было наступление с лютежского плацдарма, тем активней действовали войска, оставленные на букринском плацдарме, чтобы держать гитлеровцев в напряжении именно здесь.

Противник методично обстреливал северный плацдарм из тяжелых орудий.

Загорались дома в населенных пунктах. Войска зарывались в землю, солдаты укрывали в блиндажах детей, стариков. Еще строже становилась маскировка, и, стиснув зубы, под огневым налетом ждал солдат часа атаки, чтобы расправиться со злобным врагом.

Наступило 3 ноября 1943 года.

Из-за Днепра, сгоняя с плацдарма легкую дымку, поднялось солнце, осветило вершины могучих деревьев, скрывавших за собой древнейший город Руси, любимый народами Советского Союза Киев.

Ровно в 8.00 над Днепром, над рекой Ирпень загремела канонада.

Началась артиллерийская подготовка, в три раза более мощная, чем при прорыве обороны у Сталинграда.

Над лесом появилась авиация, разрывы бомб и снарядов рушили укрепления, валили огромные деревья, уничтожали оборону противника.

Генерал-фельдмаршал Манштейн, не веривший в возможность наступления крупных войсковых соединений через лесной массив севернее Киева, теперь пытался организовать сопротивление. В первую очередь он поднял в воздух эскадрильи своей авиации. Их встретили наши истребители, и над лесами, над водами Днепра и Ирпени началась сильнейшая воздушная схватка.

Пехота генерала Москаленко, наносившая удар на главном направлении, и поддерживающие ее танки генерала Кравченко пошли в атаку. Завязался тяжелый лесной бой.

Противник понес значительные потери от огня нашей артиллерии и авиации, но, пользуясь маскировкой в лесу, завалами, которые легко минировать, все-таки задерживал наступление. На лесных просеках, на полянах ползали «пантеры» и «тигры», подстерегавшие выход наших танков «Т-34», и лесное эхо далеко разносило грохот боя.

На утро второго дня к гитлеровцам стали прибывать танковые дивизии.

Манштейн, убедившись, что он прозевал маневр советских войск, что теряет свои позиции, гнал к Киеву резервы со всех направлений. Их задерживала ударами с воздуха наша штурмовая авиация.

Но Ватутин должен был спешить: Манштейн мог вновь организовать оборону на тыловых рубежах, тем более, что прорывать ее в лесу или на окраине города исключительно трудно. Необходимо было, не теряя ни часа, прорвать оборону еще глубже. На одном из участков это удалось, и все же весь день противник отчаянно сопротивлялся.

К вечеру разгорелся бой в тихом дачном поселке Пуща Водица, у белого здания детского санатория. Под ударами соединения генерала Москаленко здесь, в обороне врага, образовалась брешь.

Ватутин решил бросить в ночное наступление все танковое соединение генерала Рыбалко.

Рыбалко повел танки при полном свете всех фар и прожекторов, установленных на машинах; огонь вели все орудия и пулеметы.

Сказочно феерическая и потрясающе грозная картина возникла в дремучем лесу у берегов Ирпени, севернее Киева.