Вчера
Шрифт:
А смерть то уже скоро.
Хотел этот врач покончить с собой,
Но от страха затрясло его тело.
По жизни он не был герой
И сдохнет в ожидании несмело.
На борту, как и прежде паника,
Остатки живых кричат в истерике,
В их сердца ужас проникал,
В ожидании смерти вдали от берега.
По громкоговорителю тот же голос:
– Наш корабль еще не потонул!
Это довольно приятная новость,
Но он скоро уйдет ко дну!
Молодой учитель иностранных языков,
Зажал кухарку в туалете.
Она под властью его нежных оков
Ощутила лучшее блаженство на свете.
А после любовники вместе решили
Уйти в мир иной совместно,
На тот свет они поспешили,
Приняв цианид в каюте одноместной.
На корабле, скрываясь от полиции,
С усами плохо наклеенными,
Тайно плыл маньяк – убийца
С мыслями дурными, потаенными.
Увидев происходящее тут же
Он пошел по каютам.
Тихо шепча: – Мне ножик нужен.
Берегитесь, людишки! Каюк вам!
Зарезал матроса, боцмана с красавицей,
Потом офицера и старого врача.
А после сказал: – Как же мне это нравится!
Обожаю работу палача!
На борту паника, люди кричат в ужасе,
Капитан с улыбкой стоит у руля.
Тихо хихикает он над всем,
Пока крысы бегут с корабля.
Матросы никак не найдут пробоину.
Нет поломок, все в порядке.
Но сирена по-прежнему воет там,
Тонет корабль? Это вряд ли.
Слышен голос по громкоговорителю:
– Спокойно ребята! Новости – «утка»!
Ваш капитан юморист отвратительный,
Корабль не тонет! Это была шутка!
Пёс
Его мать – сука, отец – кобель бродяга,
Беспородистый шкет, дворняга…
Прогулки под дождем, а ночь в сыром подвале,
Еда с помойки, так дни протекали.
Отбитый бок, рваное ухо,
Сила и стойкость не сломленного духа,
Маленький щенок, многого достоин,
Шел по жизни, словно воин.
Выживание всегда на первом месте,
Забыв о любви, добре и чести,
Многого не понимая, наслаждался тем что есть,
Задумываясь – зачем он здесь?
Его братьев и сестер засунули в мешок,
Отнесли в ночь, на речной бережок,
Они часто скулили, каждый раз по сто,
Но не помогло, их утопили просто.
И слезы щенка оплакивали братьев,
И никогда больше живыми не стать им,
Ошейник, цепь, без выбора – окраина,
Железная миска, удары хозяина.
Озлобленность, на несправедливость,
Жизнь – грязь, сплошная немилость,
Вырваться отсюда, послать все на…
Но судьба щенка, предопределена.
Грустные глаза наблюдали за округой,
Ошейник давил шею каждый раз туго,
Свобода приходила к нему лишь во сне,
Душа высвобождалась в вое при луне.
И годы проходили дождем и снегом,
То медленно, то бешеным бегом…
А кто-то легко и сладко кутил,
А пес как прежде лишь истошно выл.
Его лучший друг – отражение в луже,
Выслушает, даже в осеннюю стужу,
Не придаст, никогда не подставит,
Если что за упокой отлает…
Ей пес, ты мечтаешь о чем?
Хочешь уткнуться в братское плече?
От потерянных лет жизни в неволе,
Соли в слезах или душевной боли?
Двенадцать лет, минута за минутой,
Уже не вспомнишь – кто ты и откуда…
Высох как колос, охрипший голос,
И уже давно посидел твой волос…
Просто пес, старая дворняга,
Устал быть в неволе, на цепи, бедняга.
Последние дни жизни, смерти предчувствие,
Отражение в луже, друга напутствие.
И лишь в ночи, холодная луна,
Была как в юности пса – молода,
Строга, чиста и невинна,
Но в ослепших глазах ее уже не видно.
В один из вечеров пришел хозяин пса,
С ружьем на перевес и сказал в глаза:
– «Ну что старик, седая псина,
Сегодня ты уйдешь из жизни красиво!»
Взял за ошейник, повел в овраг,
Пес все понял, он был этому рад,
Взведенный боек, спуск на курок…
Все в срок!
Выстрел в лоб, пес этого ждал,
В предсмертной агонии тихо стонал,
Уходя в мир иной, в поту холодном,
Он, наконец, ощутил себя свободным!
Опять дождь, опять холод…
Опять дождь, опять холод…
Голод и боль, натура, порода…
Смысл жизни пса – свобода!
Легенда о смертной казни
Еще при союзе, много лет назад,
Когда давали вышку за не правильный взгляд,
В пыльной редакции сидел журналист,
Вертя перед собою, нервно, белесый лист.
И вдруг перед глазами – идея новой статьи,
Но как в нее вжиться, изюминку найти?
Как подобрать к ней слог точеный?