Чтение онлайн

— Хочешь? — спросил он Джейсона, протянув банку.

— Нет, сегодня я ограничусь только «пеллигрино». Все сливки местного общества будут здесь... — Он остановился и взглянул на часы, — ...меньше, чем через час, и надо еще проверить, все ли готово.

— От Ронды есть какие-нибудь известия?

Ронда Андеркоффлер была первой леди мира искусства всего побережья, ее приглашали на все вечеринки, но она принимала приглашения так редко, что заманить ее в гости считалось не только личной удачей, но и триумфом в глазах общества. Присутствие же Адама на сборище художников отмечало противоположный полюс шкалы общественного мнения. Нет, Адам не повредил бы репутации Джейсона, но вряд ли мог считаться почетным гостем.

В порыве преданности или просто упрямства, прибыв в Мендосино, Джейсон настоял, чтобы его приятели-художники относились к Адаму с таким же уважением, как ко всем людям своего круга, несмотря на то, что Адаму недоставало самых необходимых для такого обращения свойств.

Джейсон с трудом попытался сдержать восторженную улыбку, услышав вопрос Адама.

— Она звонила вчера.

— И что же?

— Приедет. — Улыбка ширилась, пока не растянулась от уха до уха. — И привезет с собой Джона Сидни.

Радостный вид Джейсона дал Адаму понять, что это известие должно было произвести на него неизгладимое впечатление.

— Великолепно, — произнес Адам, надеясь вложить в это слово надлежащую долю энтузиазма.

Джейсон рассмеялся.

— Ты пытаешься убедить меня, что действительно слышал об этом человеке?

— Он художник, — рискнул предположить Адам.

— Критик, — поправил Джейсон.

— Знаешь, я уже оставил всякие попытки понять людей твоего круга. Но разве пригласить критика на вечеринку, где будет десяток художников, — не все равно что свести льва со стадом ягнят?

Джейсон обдумал вопрос Адама.

— Полагаю, каждый из нас будет считать, что для этого льва найдется другой ягненок.

— Думаешь, это звучит убедительно?

— По-моему, не совсем, — со смехом признался Джейсон.

— Тогда почему бы тебе не...

— Мне казалось, ты уже прекратил попытки понять таких людей, как мы.

— Дай мне попробовать в последний раз.

— Конечно, я могу говорить только за себя, но полагаю, иногда бывает полезно оказаться вблизи источника силы и узнать, какой опасной может стать эта сила. Видишь ли, жизнь большинства художников неимоверно скучна. Едва ли можно обвинять нас в желании время от времени рискнуть.

Больше всех качеств Джейсона Адаму нравилось его стремление принимать удары на себя — именно потому, как полагал Адам, Джейсон так решительно взвалил на себя ответственность за происходящее с ним сейчас.

Джейсон нагнулся, подобрал сосновую шишку и далеко отшвырнул ее. Словно прочитав мысли Адама, он продолжил их ход вслух:

— Просто удивительно: все мы рождаемся, зная, что песочным часам нашей жизни отпущена всего горстка песка, и все-таки ведем себя так, словно все равно найдем способ разбить стекло и в последнюю минуту некое мистическое существо явится на помощь и добавит еще пригоршню песка.

По ночам, когда Адам не мог заснуть, он пытался, но так и не мог представить, как должен чувствовать себя Джейсон, зная, что вместо сорока или пятидесяти лет впереди у него осталось всего два-три года. Даже явное пренебрежение к жизни, свидетелем которому Адам стал в странах третьего мира, где жил и путешествовал, не подготовило его к встрече с несомненной, неизбежной смертью лучшего друга.

— Господи, чего бы только я ни отдал, чтобы хоть на неделю вернуть себе такую наивность! — продолжал Джейсон. — Теперь, похоже, я либо трясусь от страха, либо до изнеможения устаю размышлять о своем конце. Середины между этими ощущениями нет: чуть ли не каждую минуту я слышу, как кто-то пишет книгу, и уже знаю, что мне ее не прочесть, или вижу что-то, что хотел бы написать, и не знаю, хватит ли мне времени.

— Джейсон, где ты? — послышался крик из дома.

— А, вот и Сюзан — воплощение пунктуальности, — с добродушным юмором произнес Джейсон. — Мы здесь!

— Ты пригласил Сюзан? — Адам даже не пытался скрыть изумление.

— Не пригласил, а нанял.

Прежде, чем Джейсон успел что-нибудь добавить, на пороге появилась Сюзан, широко раскинув руки.

— Ну, что вы скажете? — спросила она. — Впечатляющее зрелище, верно?

Ее черное платье длиной до середины бедер прижималось к грудям и ягодицам с пылом любовника-подростка. Крошечный фартук в оборочках служил скорее украшением, нежели обязательной деталью униформы. Впечатление довершали черные чулки и туфли на шпильках — таких высоких, что казалось, будто девушка стоит на цыпочках.

— Подходящий наряд, — признал Адам.

Это замечание вызвало подчеркнуто низкий поклон и кокетливую ужимку.

— Теперь твоя очередь, Джейсон.

Джейсон не ограничился кратким ответом:

— Могу признаться откровенно: я еще никогда не бывал на вечеринке, где прислуга бы превосходила гостей, а по части вечеринок у меня богатый опыт.

Положив руки на узкую талию, Сюзан критически оглядела себя.

— Как думаешь, у меня не слишком вызывающий вид? Может, снять фартук?

— Нет, — поспешно возразил Джейсон. — Фартук великолепен. Оставь его.

Сюзан усмехнулась.

— Мне казалось, что так будет скромнее. Кроме того, не хочу, чтобы меня приняли за одну из гостей. — Это заявление сопроводило выразительное пожатие плечами.

— Откуда это ты почерпнула идею? — поинтересовался Джейсон.

— Такой костюм я видела в каком-то старом фильме, только юбка там была покороче и пышнее. И под ней были надеты тонны крахмального белья.

Адам поспешно глотнул пива, приглушая смешок.

— А ты уверена, что не свалишься со шпилек?

— Ты просто не представляешь себе, как удобны эти туфли. — Медленно и грациозно повернувшись на месте, Сюзан оглянулась через плечо — Еще вопросы будут?

Адам поднял руки, давая понять, что сдается.

— Только не у меня.

— Я пришла пораньше, чтобы ты успел показать мне, что надо делать, — объяснила девушка Джейсону.

— Пойдем со мной. — Джейсон повел ее в дом, с видом обреченного взглянув на Адама. — Через десять минут после приезда гостей достань горячие закуски из холодильника и разогрей их в печке... — Голос Джейсона постепенно затих в доме.