Вдали от рая
Шрифт:
Что творилось в душе Веры, тоже оставалось для него загадкой. Она совсем не выглядела безмятежно-счастливой… Впрочем, грустной или подавленной она тоже не выглядела. Скорее, казалась виноватой и какой-то заторможенной, точно говорила и действовала автоматически. Но то и дело, в самых разных ситуациях, даже после секса, он ловил на себе испытующий взгляд ярко-зеленых печальных глаз. Виктор начинал подозревать, что этот профессор, ее отец, все еще имеет власть над Верой. Держит ее под колпаком, как это назвали в знаменитом фильме. Контролирует ее чувства. Внушает ей всеобъемлющую тревогу, которая перекидывается с Веры на него, Волошина. Он запрещал себе развивать эту мысль дальше, каждый раз откладывая обдумывание неприятной и непонятной ситуации на потом. Сначала нужно было полностью восстановиться, вернуться к прежней нормальной жизни и наладить бизнес – ну а после этого дойдет дело и до Вериного отца, этого «Доктора Зло», как он привык называть его про себя. Волошин ничего не знал о нем. После того вечера откровений, который у них случился, Вера не хотела больше возвращаться к этой теме, и Виктор не принуждал ее, понимая, насколько ей тяжело. А теперь вот жалел о том, что не настоял и не вызнал никаких подробностей. Время шло, ему уже пора было выходить из дома, а она не появлялась и не звонила.
Будь на месте исчезнувшей Веры любая другая женщина, Волошин беспокоиться не стал бы. Предоставил бы событиям идти своим чередом: вернется – вернется, а если нет – скатертью дорога, найдется другая, получше. Но тут все было иначе… Хотя бы из-за Сережи. Как теперь быть, не оставлять же его одного! Виктор позвонил в офис, предупредил, что сегодня задержится, перенес несколько встреч, назначенных на первую половину дня. Сначала он почти рассердился на Веру – ну что у нее за манера вечно исчезать, не предупредив! Как-то это несерьезно, не по-взрослому. Обиделась на что-то – так и скажи, появились дела – оставь хотя бы записку или позвони. Он не самый свободный человек на свете, ему необходимо планировать свое время, особенно теперь, когда на руках у него оказался Сережа. Сейчас брат пока еще спит, но ведь он вот-вот проснется, спросит про Веру – что ему ответить?
Раздосадованный Виктор набрал номер ее мобильного телефона, который сам купил ей несколько дней назад. В ответ из недр квартиры донесся мелодичный перезвон. Этого еще не хватало! Забыла сотовый… Или нарочно не взяла? А может, она уходила в состоянии помрачения рассудка? Под гипнозом? Тогда ей, конечно, было не до мобильника. Нет, пожалуй, он зря злится на Веру… Весьма вероятно, что исчезла она не по своей воле. А значит, надо не сердиться на нее, а беспокоиться о ней… Неизвестно, что может взбрести в голову этому сумасшедшему ученому, ее отцу.
За дверью послышались тяжелые шаги – проснулся Сережа. Виктор вышел к нему. Он уже научился различать настроение брата по открытости или сощуренности его глаз, по тому, расправлены или опущены его плечи, по другим, трудноуловимым, но моментально оцениваемым признакам… Сейчас признаки говорили о том, что Сережа пребывает в растерянности и беспокойстве.
– Где Верочка? – спросил он, всплеснув длинными руками.
– Вера скоро придет, – бодро ответил Виктор. Не хватало еще, чтобы его паника передалась брату…
Он накормил Сережу завтраком и отправил в его комнату – рисовать, а сам принялся мерить кабинет тревожными шагами, пытаясь сообразить, что делать дальше. Вера, похоже, была в опасности, нужно было срочно ее искать – но где и как? Сомнительно, чтобы она отправилась в свою старую квартиру на Сиреневый бульвар. Скорее всего, ее вызвал к себе отец – но где он может быть, этот Доктор Зло, где он живет, где работает? Волошин не знал этого и проклинал себя за то, что не удосужился узнать…
«Надо переворошить все имеющиеся у меня сведения о ней! – решил он. – Где-то у меня были отчеты службы безопасности… Кажется, там попадалась информация о ее бывшем муже, его зовут Максим Соколовский. Вера говорила, что он сейчас работает кардиохирургом в Институте имени Бакулева. В крайнем случае можно будет найти этого Максима – вдруг он как-то выведет меня на ее отца?»
Подбежав к своему столу, Виктор рывком выдвинул нужный ящик и торопливо начал перебирать бумаги с донесениями о Вере. Вот они – сведения о ее родителях! Мать, Плещеева Лидия Анатольевна, девичья фамилия Мельникова, умерла в 1982 году… Отец Плещеев Игорь Константинович, 1943 года рождения…
Плещеев, Плещеев… Следом за этой фамилией почему-то возникла еще одна – Клочкова. Что-то такое зашевелилось в памяти… Точно всплывало из недавнего прошлого – того прошлого, которое лучше было бы вообще не вспоминать, которое нанесло множество ран, прикасаться к которым и сейчас было больно. Но он прикасался, бередил раны, выискивал: что говорят ему эти фамилии и почему они вспомнились вот так, в связке? Где же он мог их слышать? Причем почти одновременно… Плещеев – фамилия редкая, что-то из классики, из школьной программы… Плещеево озеро, какие-то стихи о природе… Нет, тут полный тупик.
А Клочкова? Фамилию Клочков носил его товарищ по несчастью, одна из жертв профессора, утонувший спортсмен, о котором рассказывал следователь. Это Виктор помнил хорошо. Но почему-то в сознании сидел занозой именно женский вариант фамилии – «Клочкова». Волошин сосредоточился. Клочкова… Мерзавка… Топай ножками… Изолятор… Стоп! Вот оно!
Перед глазами четко и ясно, точно в реальности, возникла картина: мутно-розовые стены, драный линолеум на полу, большие окна коридора интерната с давно не мытыми стеклами… Злобное лицо санитарки, тащившей за руку уродливо перекошенную девочку… А дальше – дорогая дубовая дверь и черная лаковая табличка с позолоченной надписью «Главный врач Плещеев Д. К.»… Так вот оно что! Ай да отец у Веры! По виду – добрый доктор Айболит, по натуре – Доктор Зло…
Нужно было бы немедленно ехать в интернат – но как поступить с Сережей? Не бросать же его одного! Виктор несколько растерялся. В Привольном такой проблемы не возникало – с Сережей всегда можно было оставить одну из маминых помощниц по хозяйству, но везти их сейчас оттуда было бы слишком долго. Наверняка существуют какие-то службы или агентства, которые могли бы прислать сиделку или медсестру – но все это займет время, а дорога была каждая минута… Не брать же Сережу с собой! Но, видимо, Небеса были к нему благосклонны, потому что в тот самый момент, когда Волошин озадаченно размышлял, как же ему поступить с братом, раздался звонок в дверь, и его ангел-спаситель материализовался перед ним в образе полной, уютной женщины с кудряшками на голове и пачечкой белых листов в руках.
– Вот, Виктор Петрович, квитанции на квартплату принесли, – сказала консьержка, протягивая ему листок. – А как наш Сереженька поживает?
– Евгения Михайловна, вы сейчас заняты? – заорал Виктор, не веря своей удаче.
– Нет, свободна, сегодня Тамара дежурит…
Договориться с Евгенией Михайловной было делом одной минуты, достаточным оказалось просто изложить свою просьбу. И вскоре, провожаемый ее воркотней: «Не волнуйтесь, будьте спокойны, пригляжу, накормлю, развлеку…», Волошин уже стремительно мчался к лифту.
– Куда едем, Виктор Петрович? – поинтересовался давно ожидавший внизу Юра, распахивая перед ним дверь «Вольво». – В офис?
– Нет, в Привольное! – скомандовал Волошин, вихрем влетая в машину. – Точнее, в интернат. И как можно скорее!
– Не вопрос! – Юра повернул ключ зажигания. Мотор чихнул, но привычного урчания за этим не последовало, наступила тишина.
– Что за дела? – удивился водитель, снова пытаясь завести машину – и снова безрезультатно.
– В чем дело, Юр? – нетерпеливо спросил Волошин.