Чтение онлайн

Так, варьирование яркости и насыщенности чисто синего цвета (самый низ круга), достаточно банального самого по себе, откроет вам целую гамму мрачно–синих, холодно–серых и снежно–белых тонов. Цвета этой «зоны вечной мерзлоты» идеально передают ощущение кристальной чистоты и ледяного спокойствия без малейшего намека на огонь или присутствие живых существ.

Примерно посередине между синим и голубым лежит цвет, темная слабонасыщенная (почти серая) вариация которого дает наилучшую имитацию металлической (стальной, алюминиевой) поверхности. Сам голубой, если его затемнить при сохранении насыщенности, превращается в изумительной красоты сине–зелёный цвет — цвет водорослей и морских глубин.

Затруднение, которое вы наверняка не раз испытывали, подыскивая название для тех или иных цветов, подсказывает признак, позволяющий отличить привычные, часто употребляемые и потому скучные цвета от находок, на которые вы натолкнулись, возможно, первыми в мире. Поскольку язык наш не может не отражать наши привычки и пристрастия, именно редко посещаемые цвета и будут теми, для которых труднее всего подыскать имя (если, конечно, не пользоваться смешением «словесных цветов», вроде «серо–буро–малиновый»).

По мере приближения теплого полукруга цвета оживают, начинают буйно цвести и плодоносить. Затемненный, но насыщенный зеленый из самой середины зеленого участка круга — это цвет джунглей, мощный и неистовый; пожалуй, ни в каком другом цвете само понятие «насыщенности» не выражено столь чисто, без малейшей примеси прохлады или иссушенности. К сожалению, сделать этот цвет слишком темным вам не удастся — дальнейшее затемнение сделает его пыльным, похожим на листву у обочины дороги. А по мере приближения желтого цвет становится все более болотным, гнилостным, гиблым, — здесь лежит цвет хаки, защитный цвет военных мундиров.

Желтый цвет тоже по–своему уникален. Самый светлый из всех цветов спектра, как палящее солнце сияет он над цветовым ландшафтом, но лучше и не пытайтесь понизить его яркость или насыщенность — он сразу превратится либо в грязно–серый, либо в болотно–зеленый. В отличие от голубого (другого промежуточного цвета), «темно–желтый» может дать вам новые цветовые впечатления только в непосредственной близости от исходной точки максимальной яркости и насыщенности.

Только достаточно далеко углубившись в красную область, можно избавиться от неприятного болотного оттенка, вылезающего при понижении насыщенности цвета. Чистый красный, как известно, — цвет тревоги и возбуждения, однако его более темные и разбавленные оттенки — коричневый, охряной, тепло–серый — действуют успокаивающе, ассоциируясь с древностью, благородством, возделанностью (кирпич, дерево, золото, пожелтевшие страницы книг). В этой же желтовато–красной области лежит цвет человеческой кожи (хотя тот цвет, что обычно называют «розовым», расположен гораздо ближе к фиолетовому). Здесь же уместно заметить, что, хотя цветовой охват компьютерного экрана достаточно широк, некоторые «натуральные» цвета из него все же выпадают — так, ярко–оранжевый, «апельсиновый» цвет, который должен быть где–то между желтым и красным, на экране можно воспроизвести лишь весьма приблизительно.

Наконец, красное закатное небо начинает переходить в холодную синеву ночи. Однако на стыке красного и синего расположен цвет, которого вы никогда не увидите на небе. Все цвета по–своему уникальны, но фиолетовый, пожалуй, самый удивительный из всех. Он редко встречается в природе и почти отсутствует в солнечном спектре. Именно здесь проходит тот шов, которым линейный цветовой спектр замыкается в круг, — иными словами, чистому фиолетовому цвету не соответствует никакой длины волны. Этот цвет — абстракция, результат искусственного смешения. И смешение это очевидно даже для нетренированного глаза: согласитесь, мало кто знает, что желтый можно получить смешением красного и зеленого, тогда как тот факт, что фиолетовый состоит из синего и красного, известен любому ребенку. Понятно, что такой цвет не может не быть особенным, необъяснимо притягательным для одних и отталкивающим для других. Некоторые утверждают, что пристрастие к фиолетовым тонам отражает «мистический строй души»…

Ну и что?

Разумеется, все эти сравнения (так же как и выбор цветов, на которых я останавливался) крайне субъективны. Вас могут привлечь совсем иные цветовые области, — а те, о которых я говорил, вполне возможно, вызовут у вас совсем другие ассоциации. Я лишь хоте» увлечь вас этой экскурсией, заразить неравнодушным отношением к цвету — отношением, совершенно необходимым для профессиональной работы с ним. Не жалейте времени, потраченного на освоение областей цветовой вселенной, вырабатывайте свой подход к работе с цветом, пробуя цвета в разных контекстах и сочетаниях. Наткнувшись на интересный цвет — даже если прямо сейчас он вам не нужен, — не поленитесь записать его координаты и, вкратце, каким он вам представляется, с чем ассоциируется (ваш» ощущения могут со временем измениться очень сильно!) и для чего может впоследствии пригодиться.

Обогнув весь цветовой круг, я еще ни словом не обмолвился о двух совершенно особых цветах, расположенных на цветовом круге везде и в то же врем нигде, — о черном и белом. Как ноль и бесконечность на числовом континууме, как начало и конец всего, эти два цвета лишены почти всех свойств «обычных» цветов. Черный, белый и гамма серых тонов между ними далеко превосходят по частоте употребления в дизайне все остальные цвета, и это понятно: принцип экономии (стр. 149) заставляет пользоваться «цветными» цветам с большой сдержанностью и не вводить новых тонов ба необходимости. На выручку приходит серая гамма, которая позволяет устанавливать сложные иерархические отношения между элементами, не конфликтуя с остальными цветами в композиции (подробнее об этом в разделе «сочетаемость цветов» ниже).

Как мы не раз уже видели в этой главе, человеческое восприятие по природе своей синтетично, а не аналитично — мы раскладываем визуальный образ по. составляющим размера, формы, цвета и так далее уже в мозгу, тогда как органы чувств передают нам всю картинку целиком, со всеми искажениями и неточностями, вызванными взаимовлиянием элементов. В полной мере относится это и к цвету — просто удивительно, насколько по–разному воспринимается цвет в зависимости от того, какую форму и площадь он занимает и какие другие цвета его окружают. Не случайно я советовал вам исследовать цвета, закрашивая ими сколь возможно большую плоскость, чтобы свести эти побочные влияния к нулю.

При уменьшении занимаемой цветом площади количество оттенков, которые глаз способен различить, уменьшается, и большинство цветов начинают выглядеть более тусклыми и темными, особенно если их яркость и насыщенность и без того не были максимальными. На практике это означает, что для небольших по размеру элементов нужно выбирать более яркие, «примитивные» цвета, а для того чтобы показать всю красоту какого–нибудь темного, слабонасыщенного оттенка, необходима достаточная площадь (например, фон всей страницы).

С другой стороны, цвета, достаточно близкие к черному или к белому, вряд ли удастся эффектно подать даже на блюде размером со стол. Если цвет слишком темен, глаз склонен считать его просто черным, а незначительную его светлоту списывать на неаккуратность художника или на слишком яркий монитор. То же относится и к белому: почти любые незначительные примеси (кроме разве что синего — не случайно при стирке белья добавляют синьку) вызывают ощущение неопрятности, и чтобы заставить их звучать, необходимо поддержать и развить этот оттенок в других элементах.