Вечер удался
Шрифт:
Выплюнув сигарету, я с мрачным удовольствием выпустила ему в лицо сизую струю.
Сергей мучительно закашлялся.
— Господи! Что за гадость ты куришь?!
— Не твое дело, — отрезала я.
— Такие крепкие! Блин, это же очень вредно…
Его влажные пальцы продолжали сжимать мои плечи. Надо сказать — весьма мерзкое ощущение.
— Тебе не похуй? Заботливый какой! Отпусти меня!
— Не отпущу, — упрямо повторил он.
— Знаешь что? Я курю с одиннадцати лет, и каждого, кто мне указывает, что мне курить, как мне курить и где мне курить, я посылаю на хуй! Это моя проблема, а не твоя! Так что ты, Сережа, лучше не нарывайся на любезность!! И еще — у тебя потные руки. Ты мне пятен на платье наставишь…
В отчаяньи он тряхнул меня, как куклу.
Это была последняя капля. Я злобно сморщила нос, дернула плечом:
— Так, руки!!..
Жалость вмиг улетучилась. Вот чего не люблю, так это когда хватают. Я тебе не вещь, гад!
Видимо, чувства ясно читались на моем лице. Но этого всё равно оказалось недостаточно,
чтобы Сергей убрал свои лапы. Я разжала ладонь. Дорогая зажигалка выпала из пальцев и покатилась по тротуару. Я испепелила ухажера ненавидящим взглядом.
— Ты тупой? Ты совсем тупой? Уходи!
— Всего один поцелуй.
— Или ты просто глухой? Я же сказала — оставь меня в покое... — Я снова попыталась вырваться. — Да отпусти ты, дурак!.. Я сейчас кричать начну!
— Ну уж нет! — Сергей вцепился еще крепче. — Без прощального поцелуя я никуда не пойду.
Я сделала глубокий вдох и со свистом выпустила воздух, заставив челку взлететь и опуститься.
— Ну, вот что. Не хотела говорить, а теперь скажу. Сам напросился. У меня СПИД, Сережа.
Поскольку Сергей молчал, я зачем-то добавила:
— Это болезнь такая.
— Что? — Мигнув, он медленно отшатнулся и зачем-то посмотрел на свои руки. — Это что, шутка?
— СПИИИИД. Плохо слышал? — Не глядя на него, я тряхнула затекшими плечами и выудила из сумочки сигареты. — Всё. Конец разговора. Беги теперь в аптеку...
— Какую еще аптеку… — Сергей захлопал ресницами. — Ты чо гонишь… Какую аптеку, блядь… Слышь… это… ты погоди…
— …хотя, возможно, с тобой еще всё будет в порядке. Возможно. Благодари бога, что я тебе так и не дала!
Рот его уродливо перекосился, глаза вылезли из орбит.
— Сука! Сука ты! Пизда ебаная! — он оттолкнул меня и бросился прочь, не разбирая дороги.
Сигареты веером выскочили из пачки, несколько просыпалось на асфальт. Я растерла их
ногой, подобрала откатившуюся зажигалку и пошла дальше.
Даже немного жаль, что Сергей так быстро убежал. Я бы не отказала себе в удовольствии
сказать ему напоследок: «Может и ебаная, да не тобой, Сережа... Не тобой. И это радует».
За стадионом маячил пустырь. Последние лет двадцать местные жители сбрасывали здесь
мусор. Во все месяцы кроме зимних смрад стоял необычайный, а днем еще и роились мухи. Одним словом, свалка-помойка.
Обычно я шла в обход, но сегодня решила срезать дорогу. Тяжесть внизу живота
давила все явственней. Нет, пожалуй, до дома мне не дойти.
Я закурила, задумавшись. Спрятала пачку в сумочку. А, ну их всех в жопу! Схожу на
пустыре. Самое место.
Свалка надвинулась, стало темней. Дождавшись, когда меня плотно обступят груды мусора и чахлые деревца, я остановилась, задрала подол и лихорадочно принялась стаскивать трусики. В небе по одной гасли закрываемые облаками звезды.
Едва жухлую траву оросили первые капли, из темноты вынырнули четыре дышащие
перегаром фигуры. Луч фонарика ударил в глаза, ослепил.
Удар в живот, потеря дыхания.
— Только попробуй заорать или укусить.
Зажав мне рот, поволокли вглубь мусорных развалов. В темноту, разрезаемую лучом.
Переговаривались между собой.
— Тихо, бля…
— Вот, тут сухо. Давай сюда. Воха — первый…
Луч снова хлестнул по глазам, оставив на сетчатке серые плавающие пятна. Я зажмурилась.
— Ну что, сразу дашь? — спросил один голос.
— Или после того, как отпиздим? — глумливо хохотнул второй.
Третий, державший меня сзади, просто сунул руку под юбку и, зацепив пальцем за резинку стрингеров, рывком разорвал их — в промежности больно резануло. Дышать было трудно. Шею перехватывал борцовский локоть.
— Чуваки, бля, она мокрая уже! — довольно сообщили над моим ухом.
— Чо, правда? — ходил кругами четвертый. Голос его был радостен. — Чо, бля, уже кайф, ловит? А, бляяя, сука! Блядь ебаная!
Он подскочил поближе и схватил меня за грудь.
Воха оттолкнул его:
— Пошли нахуй, моя идея была! Успеешь…
Я слабо пискнула. По ноге потекла горячая струйка.
Обладатель борцовских бицепсов дернулся.
— Бля, обоссалась!
— Фу, бля...
— Вот-те и мокрая!
— Сука, на меня попало! Еб-бать...
Локоть быстро разжался. Воздух со свистом и болью ворвался в легкие. Ноги подогнулись, я с сипением опустилась на землю. Мрак вокруг резко сгустился — то ли из-за недостатка кислорода в легких, то ли оттого, что луна зашла за тучи.
Я мучительно мотала головой. Во рту разливался медный привкус. Предметы плыли.
Они разглядывали меня. Луч ползал по земле, по моей согнутой спине, по их ботинкам и штанинам. Один в ожидании своей очереди уже успел спустить джинсы.
Трусов он не носил.
— А что — так даже интересней... — с надеждой сказал он. — А?
Кто-то из насильников оскорбился:
— Да иди в пень!..
— Сам ссаки нюхай…
Член у этого козла бугрился какими-то вздутиями. Наверно, на зоне шариков себе туда напихал. Помню, читала о таких идиотах у какого-то детективщика…