Чтение онлайн

И Люся с Дашей, гордо переглянувшись, зашагали дальше.

– Пусть не идут. Это их дело… – пробормотала Лена.

– И потом, мы же не пресмыкаемся? – растерянно ответила Клава. – Мы просто хотим немного повеселиться…

– Эй, осторожнее! – В этот момент подруги с размаху столкнулись с Глебом Авериным – у того даже рюкзак свалился с плеча.

– Глеб, мы тебя не заметили… – немного смущенно засмеялась Лена. – Слушай, а ты что об этом думаешь?

– О чем? – спросил он, поднимая свой рюкзак.

– О вечеринке! – в один голос ответили подруги.

– Это вы о той, которую Светка устраивает? – Глеб посмотрел на Клаву. Был он выше ее на полголовы, с коротко стриженными русыми волосами, а глаза – темно-серые, какие-то холодные, слишком мрачные. Клаве Глеб никогда не нравился, а почему – она не могла понять. Хотя многие считали его неплохим парнем…

– Да, именно о ней, – сухо ответила Клава. «И чего это Лена прицепилась к этому Аверину? Мне, например, совершенно безразлично его мнение!»

Но Лена Окоемова обладала удивительной способностью болтать со всеми подряд – нравился ей человек или нет.

– Вы пойдете? – спросил Глеб, глядя на Клаву своими холодными, непроницаемыми глазами.

– Конечно! – с жаром воскликнула Лена.

– Ну тогда я тоже, – сказал Глеб и отошел.

Подруги остановились перед кабинетом физики.

– Почему он сказал – «тоже»? – пробормотала Клава. – Как будто его интересовало наше мнение…

– Наверное, Аверин из тех людей, которые поступают так, как поступает большинство, – предположила Лена. – Просто у него своего мнения нет.

– Да, скучный тип…

– А кто не скучный? – хитро улыбнулась Лена.

Клава знала, кто не скучный, но ничего не ответила.

Ведь тот, кто был ее героем, не обращал на нее ни малейшего внимания. И не было никаких шансов, что обратит…

В этот момент прозвенел звонок, и пришлось занимать свои места.

Класс шумел и гудел, продолжая мусолить на все лады приглашение Светы Родченко. А сама она сидела за партой, положив ногу на ногу, и лучезарно улыбалась, словно кипящие вокруг страсти совсем не касались ее. Сидевшая рядом со Светой Жанна Парщикова тоже выглядела чрезвычайно довольной.

В класс вошел Петр Никифорович, учитель физики, или Электрон, – так его еще называли за глаза. В этом прозвище не заключалось ничего обидного – просто Петр Никифорович был настолько увлечен своим предметом, что считал его самым главным (впрочем, каждый учитель считает, что именно его предмет самый главный).

Электрон был невысоким, сухоньким, почти седым, но со щеточкой черных усов над верхней губой. Вывести Электрона из себя было практически невозможно, тем более что у Петра Никифоровича было трое собственных детей. Двое старших мальчишек-близнецов учились в пятом классе, а один раз Электрон привел младшую дочку – лет трех, очень смешную и симпатичную. Она сидела на задней парте весь урок – просто в этот день не работал детский сад, там трубу прорвало. Сидела очень смирно, с самым серьезным видом, никому не мешала, но все равно – на нее часто оглядывались и улыбались.

– Потише, пожалуйста… – преподаватель постучал ручкой по кафедре. – Итак, я проверил ваши контрольные по физике. Результаты не особенно блестящие, но откровенный провал только один. Света Родченко!..

Света передернула плечами и насмешливо улыбнулась, глядя в сторону. Она словно не слышала, что обращались именно к ней.

– Света, я же просил тебя повторить пройденный материал! Три раза вызывал твоего отца… – спокойно продолжил Электрон, листая журнал. – Ни на одном дополнительном занятии ты у меня не была, хотя папа твой клятвенно обещал, что ты возьмешься за ум. И к тому же за прошлый триместр у тебя двойка… За первый тройка, а за этот, судя по всему, тоже будет двойка. Разумеется, только в том случае, если ты на этой неделе не исправишь все свои оценки. Ты же не хочешь, чтобы в году у тебя тоже была двойка?

Дело в том, что в школе № 5555 учились не по четвертям, а по триместрам – то есть оценки выставляли три раза в год.

– Конечно, нет, – сказала Света, продолжая насмешливо улыбаться. – Вы мне ее не ставьте, Петр Никифорович. Поставьте троечку.

– И рад бы, да не могу, – сухо сказал Электрон, который действительно никогда и никому не натягивал отметок, даже из жалости.

– Почему? – с мягкой укоризной вздохнула Света.

– Потому что это не в моих принципах, – просто ответил Электрон.

Все, затаив дыхание, слушали этот диалог.

Клава всей душой сочувствовала Свете – но что поделать, если у учителя физики такие принципы? Петр Никифорович действительно никогда не натягивал отметок, но зато давал каждому желающему возможность пересдать материал. На его дополнительных занятиях вечно толпился народ. Туда ходили даже те, кому не надо было ничего пересдавать, а просто подготовиться к институту.

– Вы надо мной издеваетесь, Петр Никифорович.

– Нет, Родченко, и в мыслях такого не было, – серьезно ответил тот. – Почему ты даже учебник в руки не хочешь взять?

– Потому что мне эта физика совершенно не пригодится в жизни. Я собираюсь поступать в юридический, а там другие профильные предметы. И вы что, всерьез думаете, что у любого человека есть способности к физике? А может, у меня гуманитарный склад ума!

– Не спорю, – спокойно ответил Электрон. – Все бывает. Но ведь ты, Света, даже нехочешь понять мой предмет. Поэтому ты не можешь знать, есть ли у тебя к физике способности или нет.

Света небрежно повертела в пальцах свою знаменитую ручку с золотым пером.

– Петр Никифорович, когда я стану юристом, я вас засужу, – тоже спокойно, даже радостно, сообщила Света.

Все невольно ахнули – такого откровенного высказывания никто не ожидал.

– За что? – удивился Электрон.

– За то, что вы несправедливо ко мне придирались.

– Да, я к тебе придираюсь. Но, по-моему, вполне справедливо. Я даю тебе шанс – ты еще можешь исправить свои оценки. Сегодня, в три, у меня дополнительные занятия. Сейчас я продиктую, какие оценки у других, и все недовольные тоже их смогут сегодня исправить.