Чтение онлайн

– Ровена поручает их изготовление Ники, которому помогает его друг Дезмонд. Они и пара их приятелей нацепляют парики, фальшивые бороды и бакенбарды и экспериментируют с фотоаппаратом, а девочки визжат от восторга.

– Не могу избавиться от мысли, – промолвила миссис Оливер, – что девочки в наши дни изрядно поглупели.

– А вам не кажется, что они всегда были такими? – спросила Ровена Дрейк.

Миссис Оливер задумалась.

– Пожалуй, вы правы, – согласилась она.

– А теперь, – громко объявила миссис Дрейк, – ужин!

Трапеза прошла на высшем уровне. Мальчики и девочки вовсю уплетали сыр, креветки, пряности, торты и мороженое.

– И наконец, – возвестила Ровена, – последний аттракцион вечера – «Львиный зев». Сюда – через буфетную и направо. Но сначала призы.

Когда призы были вручены, послышалось жуткое завывание. Дети устремились через холл назад в столовую.

Еду уже унесли. Стол был покрыт зеленым сукном, на котором стояло большое блюдо с горящими изюминками. Все начали хватать их с воплями: «Ой, я обжегся!» Постепенно «Львиный зев» начал мерцать и погас. Свет зажегся. Вечеринка подошла к концу.

– Все прошло отлично, – сказала Ровена.

– Так и должно быть, учитывая затраченные усилия.

– Просто великолепно! – одобрила Джудит. – А теперь нужно хоть немного убрать, – вздохнув, добавила она. – Не можем же мы оставить такой жуткий беспорядок этим бедным женщинам на завтрашнее утро.

В лондонской квартире зазвонил телефон. Хозяин квартиры, Эркюль Пуаро, зашевелился в кресле. Он ощутил разочарование, заранее зная, что означает этот звонок. Его друг Солли, с которым он намеревался провести вечер, возобновив их бесконечную дискуссию о настоящем виновном в убийстве в городских банях на Кэннинг-роуд, собирался сообщить, что не сможет прийти. Пуаро, успевший обзавестись рядом доказательств в пользу своей кажущейся притянутой за уши теории, был глубоко разочарован. Он не рассчитывал, что его друг Солли согласится с его предположениями, но не сомневался, что, когда Солли, в свою очередь, выдвинет собственные фантастические гипотезы, он, Эркюль Пуаро, сможет с такой же легкостью их опровергнуть во имя разума, логики, порядка и метода. Если Солли не придет сегодня вечером, это будет весьма огорчительно. Но когда они встретились днем, Солли кашлял, явно пребывая в состоянии крайне заразного катара.

– Он сильно простужен, – вслух произнес Пуаро, – и, возможно, заразил бы меня, несмотря на имеющиеся под рукой целительные средства. Даже лучше, что Солли не придет. Tout de m^eme, – добавил он со вздохом, – это означает, что мне предстоит скучный вечер.

Теперь многие вечера были скучными, думал Эркюль Пуаро. Его ум, по-прежнему блистательный (в этом факте он никогда не сомневался), требовал стимуляции из внешних источников. Пуаро никогда не обладал философским складом мышления. Временами он почти сожалел, что в молодости не изучал богословие, вместо того чтобы поступить на службу в полицию. Было бы интересно спорить с коллегами о том, сколько ангелов могут танцевать на кончике иглы.

Его слуга Джордж вошел в комнату.

– Звонил мистер Соломон Леви, сэр.

– Ну да, – кивнул Пуаро.

– Он очень сожалеет, что не сможет прийти к вам сегодня вечером, так как слег с тяжелым гриппом.

– У него нет никакого гриппа, – сказал Эркюль Пуаро. – Это всего лишь простуда. Все сразу думают, что у них грипп, – это звучит более впечатляюще и вызывает больше сочувствия, чем простуда.

– Все же, сэр, хорошо, что он не придет, – заметил Джордж. – Простуда очень заразна, а вам болеть ни к чему.

– Это было бы весьма обременительно, – согласился Пуаро.

Телефон зазвонил снова.

– А теперь кто простудился? – осведомился Эркюль Пуаро. – Больше я никого не приглашал.

Джордж направился к телефону.

– Я возьму трубку, – сказал Пуаро. – Не сомневаюсь, что тут нет ничего интересного, но… – он пожал плечами, – вероятно, это поможет скоротать время. Кто знает?

– Хорошо, сэр. – Джордж вышел.

Пуаро протянул руку и поднял трубку, заставив звонок умолкнуть.

– Эркюль Пуаро слушает, – произнес он напыщенным тоном, дабы произвести впечатление на собеседника.

– Это просто чудо, – послышался энергичный, слегка задыхающийся женский голос. – Я была уверена, что вас нет дома.

– Почему? – поинтересовался Пуаро.

– Потому что в наши дни постоянно испытываешь разочарование. Тебе срочно кто-то нужен, а приходится ждать. Сейчас мне срочно нужны вы.

– А кто вы? – осведомился Эркюль Пуаро.

В женском голосе послышалось удивление.

– Разве вы не знаете?

– Знаю, – ответил Пуаро. – Вы – мой друг Ариадна.

– И я в ужасном состоянии, – добавила Ариадна Оливер.

– Да-да, слышу. Вы совсем запыхались. Вам пришлось бежать?

– Ну, не совсем. Это чисто эмоциональное. Могу я прийти к вам сразу же?

Пуаро немного подумал, прежде чем ответить. Судя по голосу, его приятельница миссис Оливер пребывала в крайнем возбуждении. Что бы с ней ни произошло, она, несомненно, будет долго изливать свои горести и разочарования. Убедить ее вернуться домой, не проявляя при этом невежливости, может оказаться трудным. Поводы, возбуждавшие миссис Оливер, были настолько многочисленными и зачастую неожиданными, что приходилось соблюдать предельную осторожность, пускаясь в дискуссию о них.

– Что-то вас расстроило?

– Конечно расстроило! Я просто не знаю, что делать! Не знаю… О, я вообще ничего не знаю. Я только чувствую, что должна рассказать вам о происшедшем, так как вы единственный человек, который может дать мне совет. Можно я приду?

– Ну разумеется. Буду рад вас видеть.

На другом конце провода с треском положили трубку. Пуаро вызвал Джорджа, подумал пару минут и велел подать ячменный отвар, лимонад и рюмку бренди для него.

– Миссис Оливер придет минут через десять, – объяснил он.

Джордж удалился и вскоре вернулся с бренди для Пуаро и безалкогольными напитками, способными привлечь внимание миссис Оливер. Удовлетворенно кивнув, Пуаро пригубил бренди, дабы набраться сил перед грядущим испытанием.

– Какая жалость, что она так неорганизованна, – пробормотал он себе под нос. – И все же ее мышление весьма оригинально. Возможно, ее рассказ доставит мне удовольствие, хотя не исключено, что он займет почти весь вечер и окажется предельно глупым. Eh bien, в жизни приходится рисковать.