Чтение онлайн

— Сегодня — уже второй раз, — сказал Руди, — когда мы пришли искать эту дрянь.

Потому что («Да, Вирджиния, это правда!») Хупер спрятал дурман где-то в церкви. Бобби и его сообщники уверены в этом. И не потому, что, когда священник уводил Хупера в госпиталь, при нем не было пакета; он мог разложить эти штуки по карманам, точно? Но потому, что весьма скоро после инцидента на Пасху Хупер качал хвастаться на своей Пятой улице, мол, как только страсти улягутся, он сходит в Святую Екатерину и станет богатым ниггером! А еще дня за три-четыре до гибели патера они дурачились с мальчишкой по прозвищу Толстый Харольд, подшучивали над ним, знаете, было это возле школы. И он сообщил, что Хупер звонил в церковь и предупреждал патера, что он хочет забрать наркотик.

«Так что крэк — в церкви. Точно?»

Где-то в церкви.

Крэк на четыреста долларов.

И в этих краях не отирался ни один черный парень, потому что, во-первых, черные вообще не ходят в Святую Екатерину, а во-вторых, они знают, что случилось на Пасху с Хупером, и не хотят попробовать того же лекарства.

Это вовсе не значит, что Бобби и эти парни уже с полдюжины раз не ходили на цыпочках по церкви в поисках дурмана, но они не могут найти эту заср... дрянь — черномазый слишком хорошо ее запрятал! И все идет к тому, что четыреста баксов поплывут прямым ходом в туалет.

Так было до сегодняшнего дня.

Сегодня Бобби приступил к действиям.

И он сказал им, что они идут в церковь и перевернут ее вверх дном, пока не найдут это хреново зелье.

Так они и сделали.

— Но я здесь ни при чем! — сказал Руди. — Я только ходил с ними! Я не трогал патера! Я ничего не разбивал: ни канделябров, ни алтаря, ни этих штук с ладаном, я ничего этого не делал! И о какой краже со взломом вы говорите, если никто ничего не украл?

Карелла объяснил, что кража со взломом — это когда кто-то сознательно проникает и незаконно остается в помещении с целью совершения преступления.

— Но мы пришли не для того, чтоб совершать преступление! — вскричал Руди. — Мы пришли искать наркотик, который по праву принадлежит Бобби!

Карелле пришлось растолковывать ему, что хулиганское поведение — тоже преступление. Как и словесное оскорбление и угроза физическим насилием. Как и дерзкое посягательство на собственность.

Руди только мотал головой, слушая о чудовищной несправедливости закона.

— Здорово, что я ничего этого не делал! — порадовался он.

— А кто делал! — спросил Карелла.

Вот мы и подошли к цели нашей маленькой разминки! Вначале заставить разговориться одного из них. Через него зацепиться за кого-то еще. А дальше надо принудить уже этого дать информацию ради спасения собственной шкуры и выдать следующего. Своеобразная теория «домино» в работе органов принуждения и расследования преступлений!

— Я только ходил с ними! — сказал Руди.

— На тебе висят тяжелые обвинения, — с сожалением произнес Карелла. — Деваться некуда, дело будет выглядеть так: банда хулиганов, согласованно действовавшая...

И тоже покачал головой, сокрушаясь о несправедливости закона.

— Не понимаю, почему я должен отвечать за то, чего не делал? — удивлялся Руди, в его голосе послышались нотки возмущения.

— Да-а, дело дрянь, — протянул Карелла. — Но если ты не видел, кто разбил алтарь, например, или ударил священника...

— Бобби ударил отца Орьеллу!

— Бобби Корренте?

— Да. Я видел, как он схватил канделябр и замахнулся. А Джимми Фава разбил алтарь. Который большой. А...

Начало было положено.

Когда Доминик Абруцци вернулся после беседы со своим клиентом в дежурную комнату, он попросил:

— Можно с вами переговорить, детектив Карелла?

И намека нет на насмешку при обращении «детектив»!

— Конечно! — отозвался Карелла.

— Мой клиент зашел в церковь по причине приступа аллергии, — заявил Абруцци.

Карелла непонимающе уставился на него.

— В это время года в воздухе много пыльцы. А церковь — относительно чистое место. И она послужила для него убежищем.

— Разумеется! — воскликнул Карелла. — Местечко непыльное!

Теперь уже Абруцци был обескуражен.

— Фургон будет здесь в шесть, — сказал Карелла. — И после этого вы сможете поговорить со своим клиентом в управлении. Спокойной ночи, мистер Абруцци! — Сказав это, он подошел к дверям кабинета лейтенанта и постучался.

— Войдите! — крикнул Бернс.

Здесь, в церкви, в этом почтенном месте, «Отец наш небесный, да святится имя твое», шаря позади гипсовой в человеческий рост статуи Девы Марии, держащей в руках распятье Христа, здесь, в этом месте, на локтях и коленях, но не в молитве, приподнимая покрывала и заглядывая под них, прощупывая дюйм за дюймом каменные стены, просматривая ниши со статуями святых, которых он не узнавал и не мог припомнить, Карелла мысленно перенесся назад в те времена, когда мальчиком, но уже похожим на мужчину, в которого он в конце концов и превратился, сидел в церкви не так далеко отсюда — его семья еще не переехала в Риверхед, — сидел все воскресенья напролет, слушая монотонное чтение требника и с большим усилием удерживаясь, чтобы не заснуть.

И так воскресенье за воскресеньем...

А сегодня он вновь в церкви, но ищет здесь не спасения, а наркотик! Потому что лейтенант Бернс приказал ему отыскать этот дурман. Потому что если он действительно хранится в церкви, значит, негритянская девчонка говорила правду, утверждая, что ее брат спрятал здесь дурман, и миссис Хеннесси тоже не обманула, сказав, что кто-то звонил и требовал отдать наркотик. Вполне возможно, что Корренте или кто-то еще уже побывал здесь до сегодняшних событий. А если это так, то почему не допустить такой вариант: кто-то пробрался в церковь в поисках наркотика, но столкнулся со священником. И такая случайная встреча может привести к различным последствиям, самое мягкое из которых — насилие! Там, где наркотик, всегда таится вероятность убийства. Так что найди он этот проклятый наркотик и, может, выявится мотив!

И опять воскресенье за воскресеньем...

По воскресеньям солнце проникало сквозь высокие стрельчатые окна по обеим сторонам церкви, высвечивало витражные стекла, изготовленные местным умельцем из итальянской диаспоры (но, конечно, это — не Флоренция), пылинки взлетали до потолка, когда из органа в мерцающий воздух вдруг начинали выплывать тихие величественные звуки, а мальчишка с раскосыми глазами и взъерошенной головой зачарованно слушал священника и удивлялся всему, происходившему вокруг.