Чтение онлайн

– Тебе нравится число тринадцать, Кармин?

Кармин нахмурился, услышав вопрос.

– Конечно. В смысле, это же всего лишь цифра.

– Никогда не понимал этой одержимости числом тринадцать, – сказал Винсент, что-то печатая на своем ноутбуке и не удостаивая Кармина взглядом. – Существует даже психическое расстройство, связанное с боязнью этого числа – трискаидекафобия. В южной части Италии слово «tredici» – то есть число тринадцать – используется и в качестве сленга, означающего, что чья-то фортуна изменила ему.

Он замолчал, и кабинет погрузился в тишину. Кармин снова начал барабанить пальцами по подлокотнику.

– Знаешь, я ценю всю эту малозначительную ерунду, и, если я когда-нибудь буду принимать участие в «Jeopardy», то это, возможно, сможет мне пригодиться, но сейчас я не понимаю, какое, блять, это имеет ко мне отношение.

Винсент перестал печатать, и Кармин тяжело вздохнул. Он сам только что сыграл отцу на руку.

– Lasciare in tredici.

– Хочешь сказать, что удача только что отвернулась от меня?

– Не только от тебя, – ответил Винсент, возвращая свое внимание ноутбуку. – И просто, чтобы ты знал – я буду просматривать камеры, поэтому не смей нюхать порошок в моем доме.

– Я не употребляю кокаин, – сказал он, сделав паузу перед тем, как закончить предложение, – больше.

– Хорошо, потому что меня не обрадовала бы необходимость платить пластическому хирургу за то, чтобы он привел в божеский вид это красивое лицо, которое бы ты обезобразил. Однажды я видел женщину, которая настолько испортила свой нос, что в итоге осталась с чем-то вроде свиного пяточка. Придется показать тебе фотографии.

– Мне не нужна хирургия. Я завязал. И изменился.

Винсент посмотрел на него.

– Изменился? Кстати, говоря о числе тринадцать, Кармин. Ты в курсе, что Райану Томпсону наложили тринадцать швов?

Кармин закатил глаза.

– Слушай, если все дело в Хэллоуине, то я…

Винсент поднял руку, призывая его тем самым замолчать, и Кармин прекратил свои попытки объясниться. Если отец в принципе не желал его слушать, то, как было известно Кармину, он не сможет до него ничего донести.

– Когда мне поведали о Хэллоуине, я моментально подумал о том, чтобы отослать тебя куда-нибудь, но я не могу этого сделать. Ты понадобишься мне здесь. Но это не означает того, что это просто так сойдет тебе с рук. Тебе необходимо научиться контролировать свой темперамент.

– Так в чем заключается мое наказание?

Еще немного попечатав, Винсент откинулся на спинку своего кресла, и посмотрел через стол на Кармина.

– Мне нужно еще одно одолжение.

– Ну, конечно же.

– Мне нужно, чтобы кто-нибудь присмотрел за девушкой.

Кармин недоверчиво посмотрел на отца.

– Хочешь, чтобы я шпионил за ней?

– Нет, не совсем, – ответил Винсент. – Мне нужно, чтобы кто-нибудь следил за ее безопасностью. Днем я застал на кухне Косоглазого, он дотронулся до нее.

В Кармине закипела ярость. Он вскочил на ноги настолько быстро, что его кресло едва не полетело на пол.

– Что значит «дотронулся»?

– Он не навредил ей, хотя она обожгла руку, – беспечно ответил Винсент, игнорируя гневную вспышку Кармина. – Я подумал, что его действия были нежелательными, и разобрался с этим.

– Разобрался с этим? Почему он все еще здесь?

Кармин сжал руки в кулаки, борясь с желанием по чему-нибудь ударить.

– Да, я разобрался, – повторил Винсент. – Да что с тобой такое?

Взглянув на отца, Кармин снова сел в кресло.

– Ты же знаешь, что мне не нравится подобное дерьмо.

– Знаю, но разве я только что не говорил тебе о необходимости контролировать свой темперамент? – спросил Винсент. – Я не доверяю Косоглазому, и я бы избавился от него, если бы мог, но Сал ослеплен тем, что чисто формально тот является членом семьи. Ты же знаешь, что у Сальваторе не осталось кровных родственников после того, как его брат и сестра были убиты вместе со своими семьями. И именно по этой причине он питает к тебе настолько сильную привязанность. Он относится к тебе, как к сыну – ты его крестник. Будет нелегко заставить его поверить в то, что Косоглазому нельзя доверять.

– Ты думаешь, что он может быть настолько опасным? Он всегда казался мне сопляком.

Винсент вздохнул.

– Сейчас у нас и без того назревает множество проблем. Нам на хвост сели федералы, поэтому тому, что происходит, так сказать, внутри крепости, сейчас уделяется крайне мало внимания. Думаю, Косоглазый более чем рад воспользоваться сложившейся ситуацией.

– Но почему его заинтересовала Хейвен?

– Вероятно, потому, что ему известно о том, что ему нельзя ею интересоваться.

Сердце Кармина застучало у него в ушах, когда он услышал эти слова. Нельзя?

– Ты имеешь в виду то, что кому-то вроде нее нельзя быть с одним из вас?

– Я имел в виду то, что он не имеет права дотрагиваться до того, что ему не принадлежит, – сказал Винсент. – Хотя твой вариант тоже подходит.

– Так ты считаешь, что это неправильно?

– Разумеется, – ответил Винсент. – В насилии не может быть ничего правильного.

– Я имею в виду отношения по обоюдному согласию.

Винсент покачал головой.

– Ты действительно думаешь, что девушка в ее положении сама решит согласиться на нечто подобное? Она скажет «да» только лишь по причине того, что ее научили никогда не говорить «нет». Кроме того, девушка должна быть достаточно сильной для того, чтобы увидеть в человеке мужчину, а не хозяина, увидеть то, кем, а не чем он является. И только потому, что это может случиться, не означает того, что это должно произойти. Это только лишь обеспечит всех сердечной болью.