Чтение онлайн

Тревога за Эвностия не оставляла меня. Я с нетерпением ждала его возвращения. Этот критянин, хоть он, конечно, и ранен, выбрал для своего появления в лесу самый неудачный день. Хирону непременно надо будет выставить его из страны, как только он поправится.

Когда уже начинало смеркаться, появился Эвностий. Он был взволнован и растерян. Коры с ним не было, да и сам он, казалось, позабыл, что сегодня день его свадьбы.

Гости встретили Эвностия радостными возгласами, как счастливого жениха, а затем стали расспрашивать о критянине. Некоторые успели уже взглянуть на него, но никто не осмелился заговорить. Считалось, что разговаривать с человеком опасно.

– Ты не боялся, Эвностий?

– А правда, что у него нет ни рогов, ни копыт, ни меха – вообще ничего!

– А он не пытался вкрасться к тебе в доверие, а потом всадить в бок нож?

– Он сильно ранен. Кора взяла его к себе домой, чтобы ухаживать.

Гости молчали, ожидая дальнейших подробностей; подробностей не последовало.

– Давайте не будем забывать о свадьбе, – воскликнула наконец я. – Пора забирать невесту из ее дерева.

– Она сказала, чтобы мы продолжали праздновать без нее и считали, что отмечаем праздник Великой Матери или какой-нибудь другой. Свадьбу придется отложить на день или на два. Иначе критянин может умереть.

Все заговорили разом: «Не будет невесты? Свадьба откладывается? Кора ухаживает за человеком?!»

– Замолчите и не портите вечеринку, – проржал Мосх из сада. – Когда Кора сможет, мы устроим другой праздник, в моем доме. (Не припомню, чтобы Мосх когда-либо приглашал к себе гостей, хотя сам неизменно присутствовал на всех сборищах.)

При первой же возможности я вывела Эвностия в сад. (Мосх и его подружка растянулись на земле среди овощей.) Эвностий выглядел очень странно: с молодым лицом совсем не вязался взгляд старика.

– Какой он, этот критянин?

– Невысокий, мужественный. Он весь изранен, но ни разу не пожаловался. Мне он понравился.

– На кого он похож, Эвностий?

– Я бы сказал, он похож на принца. На нем пурпурная набедренная повязка и серебряная пряжка на поясе. В его лице есть что-то царственное.

– Эвностий, побудь со своими гостями, хорошо? Я напилась и наговорилась на год вперед и просто ног под собой не чую.

Я ушла, а он так и остался стоять, положив руку на голову Биона.

Но я не пошла к себе в дерево, а отправилась к Коре. Мирра была внизу. В руках она держала яркое и веселое, как поле золотарника, подвенечное платье, в котором когда-то выходила замуж за своего кентавра. Сегодня специально для Коры она достала его из кедрового сундука и освежила миррисом. Увидев меня, Мирра тут же заговорила:

– Я сказала девочке, чтобы она спокойно выходила замуж. Я присмотрю за молодым человеком. Можно подумать, никто, кроме нее, не умеет лечить раны. Но она даже не пустила меня туда. Сказала, что ему нужен спокойный сон и его нельзя тревожить женской болтовней. И все это мне приходится выслушивать от собственной дочери.

– Ничего, придется ему сейчас немного послушать женскую болтовню, – сказала я и, несмотря на протесты Мирры, решительно направилась к лестнице.

Он лежал на постели Коры. Глаза были закрыты, на губах блуждала легкая улыбка. Он крепко спал, и, судя по состоянию ран, сон ему действительно был нужен. Но в то же время он явно не умирал, и Мирра, которая, несмотря на свое легкомыслие, лечила очень хорошо, вполне справилась бы с этой задачей, хотя, конечно, ей пришлось бы пропустить свадьбу собственной дочери.

Кора сидела на полу около кровати. Она так и не начала одеваться к свадьбе – на ней была простая коричневая туника, перехваченная в талии виноградной лозой, а волосы, пожалуй, впервые были не уложены. Увидев меня, она приложила палец к губам. Я схватила ее за руку и вытащила на небольшую площадку на верху лестницы. Через крошечное окошечко, в которое не смог бы влететь даже дятел, пробивался тонкий лунный луч.

– Я не собираюсь будить твоего драгоценного друга, – сказала я, – но я хочу, чтобы ты хоть немного пришла в себя. Такое сказать своему жениху! Чтобы праздновали свадьбу без тебя! Если ты не доверяешь своей матери ухаживать за этим чужаком, то, может быть, доверишь мне? Я делала лекарства и составляла микстуры еще задолго до того, как ты родилась. Хоть у меня и большие руки, но очень ловкие и нежные. А тебе сейчас надо пойти к Эвностию и обвенчаться с ним.

– Нет.

Больше она ничего не сказала, эта молчаливая Кора.

– Что нет? Поясни, пожалуйста.

– Я нашла его, Зоэ. Я принесла его к себе домой. Я за него отвечаю.

– Мне казалось, мы говорили об Эвностий. А что касается твоего критянина, все это глупости. Первым его вообще увидел Партридж. Но это не значит, что Партридж за него должен отвечать. Критянину просто повезло, что за ним ухаживают. Ведь он нарушил договор.

– Это я позвала его сюда.

Мне показалось, что наступила холодная зимняя ночь, и в моем очаге погас огонь.

– Ты хочешь сказать…

– Я как-то говорила тебе, что видела во сне молодого критянина. Я звала его, но думала, что он не сможет услышать меня. А он услышал и пришел и, когда лежал раненый в лесу, сам позвал меня.

– Он так и сказал?

– Ему не нужно говорить это. – Я схватила ее за плечи и потрясла, как провинившегося ребенка, разорившего ласточкино гнездо:

– Лучше подумай, что ты скажешь Эвностию.

Хирон пришел, но, обнаружив, что невесты нет и венчать некого, с чувством оскорбленного достоинства ушел обратно. Медведицы Артемиды отправились к себе в полые бревна и легли спать. Мосх, буквально опутав свою новую пассию руками и ногами (назвать это объятиями было весьма трудно), храпел среди овощных грядок. Партридж, порядочно набравшийся лукового вина, мирно спал под одним из столов. Бион же подбирал с пола упавшие объедки, чтобы затем припрятать их на черный день в своей мастерской.

Эвностий погладил Биона по голове:

– Присмотри тут за всем, а я схожу к Коре, ладно, дружище?

Он приготовил ей корзину винограда. Бион вопрошающе посмотрел на него:

– Может быть, мне пойти с тобой? Я помогу тебе нести корзину.

– Нет, лучше я пойду один, а то мы потревожим критянина. Ведь ему нужен покой.

Он посмотрел на упавшие гирлянды, на раскачивающиеся фонарики, освещавшие спящих гостей, отгулявших свадьбу без невесты, и подумал: «Без Коры я сюда не вернусь».