Чтение онлайн

Килар сбросил оцепенение, преодолел пару метров неуверенными, семенящими шагами и поднял с земли ружье. Он сломал двустволку пополам, выбросил стреляные гильзы и только тут сообразил, что ему нечем перезарядить оружие. Запас патронов остался в сумке, перекинутой через плечо учителя.

Бледное волосатое чудовище, которое уже давно не было Михаилом Пантелеевым, отделило левую ногу Благовещенского от тазобедренной кости, обнажив круглую головку сустава и, зажав добычу в зубах, бесшумно прыгнуло с дороги в лес. Захрустел валежник, раздался короткий рык и все смолкло.

Постепенно он понял...

...что ничего не происходит. Дождь хлестал в окна веранды. На полу образовалась большая лужа. Битое стекло сверкало в воде как фальшивые драгоценности.

Оно ушло! Ушло!

Все части тела одновременно размякли. Алексей согнулся над полом и его стошнило. Сил хватило лишь на то, чтобы отползти от теплой белесой лужицы к противоположной стене.

«Оно действительно ушло! Не могу поверить! Не могу! Не могу!»

Он встал на колени, придерживаясь рукой за стену. Лампочка в двадцать свечей отбрасывала звездообразный отсвет на низкий потолок. Свет на веранде был слабым и мутным. Воздух в глубине дома представлялся каким-то грязным, не прозрачным, матрично-зернистым как на старой газетной фотографии.

Это еще не кончилось. Возможно все только начинается.

Посреди веранды лежал на боку старый холодильник «Минск» с круглой дверцей. Пакет шоколадного молока, десяток яиц, два пучка петрушки и коробка с бульонными кубиками высыпались наружу. Струйки растаявшего льда из морозильной камеры растекались по вощеным доскам, смешиваясь с дождем.

«Ничего еще не кончилось», — Алексей услышал звук неторопливых шаркающих шагов. Темная фигура в длинном черном пальто и широкополой шляпе появилась в проеме двери, ведущей в гостиную.

— Ты все-таки явился сюда, Иберийский Странник, — пропел Нищий сиплым, простуженным голосом, — Что ж, ты опоздал на четырнадцать лет.

В течение двух-трех минут...

...Странник боролся с собой. Потом подполз на четвереньках к изуродованному телу Владимира Благовещенского. Учитель походил на разделанную баранью тушу. Его внутренности вывалились наружу и мокли под дождем.

Килар сдернул с плеча убитого сумку, склизкую от воды, глины и крови. Он надел ее на себя, расстегнул застежку трясущимися руками. Вытащил из вскрытой картонной коробки два красных цилиндра с латунными донцами, зарядил сначала правое, потом левое дуло. Взвел оба курка. Килар надеялся, что патроны не отсырели. На самом дне мешка он нащупал какой-то плоский, тяжелый предмет и вытащил наружу.

Он сразу узнал металлический крестообразный символ, прибитый над дверью Хижины Ветров. Кажется, Лютер назвал его Оберегом. Вблизи он напоминал приплюснутую свинцовую болванку с ровными профилированными краями. Но это не свинец, а какой-то более твердый материал — возможно бериллий, осмий или титан. Уменьшенная копия каменного Креста, что-то вроде сувенира для туристов. Прочность не спасла его от повреждений. Сверху и снизу Оберег сдавили, словно в гидравлических тисках. Металл прогнулся и сделался шероховатым от множества царапин. Каким образом этот непонятный предмет из иного мира попал в сумку учителя? Тут замешана очередная временная петля, расставляющая по местам людей и вещи.

Килар сунул Оберег в карман и встал на ноги, подавляя отвратительные спазмы в гортани, похожие на глубокую икоту. Голову Благовещенского свернуло на бок. Колык вырван с мясом. Правый глаз напоминает раздавленную сливу. Левый остекленел и наполнился дождевой водой. Килар стыдливо отвернулся. Вот так выглядит человек, которого он привел на смерть. Пусть Благовещенский вызвался добровольцем, сути дела это не меняло. Оцепенение в мышцах спадало медленно, как опускающийся вниз столбик термометра. Он вздрогнул и снова достал из кармана Оберег.

Металл нагрелся. Немного. Совсем чуть-чуть.

Странник мог бы пропустить эту перемену, если бы не задержался возле трупа. Он отступил назад еще на два шага, и предмет в его руке стал холодным. Вернулся на прежнее место — тепло появилось снова.

Килар проделал этот фокус еще три раза и убедился, что ошибки нет. Сдавленный металлический крест нагревался при приближении к телу учителя и остывал, отдаляясь от него. Килар протянул руку с Оберегом к самому лицу мертвеца. Металл стал невыносимо-горячим. Странник доверился интуиции, опустился на колени и возложил раскаленный крест на грудь Владимира Благовещенского.

И тогда...

...Алексей зажал ладонью рот, чтобы не вскрикнуть.

«Он выглядит гораздо хуже, чем в прошлый раз. Похоже, его дни сочтены. Но это тот самый тип, который приставал ко мне на Пролетарской».

(Страдание! Страдание! Страдание очищает душу!)

«Тот самый Нищий, который виноват во всем».

(Небесный град скоро призовет тебя. Смотри, как бы не оступиться по дороге!)

«Готов спорить на что угодно: именно он сотворил такое с Пантелеевым. И теперь он собирается кое-что сделать со мной».

(Отступись или будешь раздавлен!)

Нищий торчал посреди веранды как пугало. Налитые кровью глаза сосредоточились на Алексее. Пожелтевшие, гноящиеся губы растянулись в усмешке.

— Глупец! На что ты вообще рассчитывал? Зачем явился сюда как мартышка с голой задницей? Я искал тебя четырнадцать лет, но, когда увидел сегодня днем, обнаружил, что ты не опасен. Еще одна мошка, у которой даже жала нет. Я мог бы отпустить тебя, мог позволить тебе прожить короткую бесполезную жизнь и лечь в землю на корм червям. Но ты почему-то решил, что вправе отправиться на поиски Скинии. Что сможешь прикоснуться к Ковчегу и принести людям Скрижали Завета, как новый Моисей. Гордыня и невежество обрекли тебя на погибель. И не только. Ты притащил с собой эту старую клячу, и теперь мой слуга позаботился о нем. Ты не только тщеславный глупец — ты еще и убийца!

Нищий снова ухмыльнулся. Несколько волдырей на губах лопнули. Кровь и слизь текли по подбородку и капали на его костлявую, безволосую грудь.

— Вы как болотный гнус: бесконтрольно плодитесь и лезете во все щели. — Нищий говорил неразборчиво, словно его легкие были до верху наполнены какой-то пузырящейся жижей, — Вас нужно давить, пока вы не отравили своими миазмами всю галактику. Возможность открыть Скинию умрет вместе с тобой. Мое время в этом мире подходит к концу, я ждал слишком долго. Бренная плоть слаба, но дух бессмертен. Я ухожу с чувством выполненного долга. На следующем обороте колеса я расколю Ковчег, сожгу Скрижали Завета, а пепел развею по ветру. Твой вид сольется с природой, и гармония будет восстановлена.