Чтение онлайн

За этими забавами и переездами от одной жены к другой и протекала моя жизнь. В это время в Западной Римской империи правителем стал Марк Мецилий Флавий Эпархий Авит, галл по национальности. Он находился с посольством у Теодориха Второго, правителя готов, когда пришло сообщение, что Рим захвачен и Максим Второй убит. Готы тут же объявили его новым императором, а потом это сделали представители семи галльских провинций. Когда Марк Авит направился с расположенными в Галлии легионами и примкнувшими к ним готами в Рим, его тут же признал императором и римский сенат. У кого армия, тот и правитель. Гай Юлий Цезарь, наверное, перевернулся в гробу. И не только он. Впрочем, порулил Марк Авит меньше двух лет. Сверг его тот, кому он доверил армию — Флавий Рицимер, германец-свев. Поскольку последний из-за пятой графы, то есть национальности, не мог быть императором, поэтому стал «теневым» правителем, а на трон сел его друг Флавий Юлий Валерий Майориан. Получил титул, так сказать, из рук Льва Первого, нового правителя Восточной Римской империи, который и сам сел на трон, только благодаря Флавию Аспару, поскольку был по национальности бессом и в молодости торговал мясом. Чтобы как-то повысить право Льва Первого на престол, венец на его голову, то есть венчал на императорство, впервые в истории возложил константинопольский патриарх Анатолий. Видимо, отсюда и пойдет по всей Европе эта процедура.

Вместе с, так сказать, международными новостями из Константинополя пришла и другая, семейная — в предыдущий год префектом Востока был мой тесть Флавий Константин. Значит, у моих детей от первого брака, его внуков, тоже все в порядке. Судьбой первой жены не интересовался, чтобы не прослышала о расспросах и не догадалась, что я все еще жив. У меня теперь были две другие, которые в меру сил увеличивали наш род: Хильда родила дочь, получившую греческое имя Афина, которое сразу же было одобрено матерью, когда я сказал, что так зовут богиню войны, а Лаодика — сына, названного Никандром, что можно перевести с греческого, как победитель.

Вандалы все это время расширяли свое королевство, отжав Корсику и Балеарские острова. Сперва грабили их, а потом предложили островитянам перейти под руку Гейзериха. Предложение оказалось из тех, от которых невозможно отказаться. Вандалы переключились на грабеж прибережных районов Аппенинского полуострова. Однажды большой их отряд прихватила неподалеку от Неаполя армия, посланная императором Флавием Майорианом, и нехило потрепала. Погиб один из зятьев Гейзериха, чему, как утверждали злые языки, последний был очень рад. Во второй раз несколько галер были перехвачены возле Корсики, откуда направлялись на промысел на Апеннинский полуостров. Взятые в плен пираты были проданы кораблестроителям и послужили смазкой при спуске на воду новых судов. Западно-римская армия переправилась на Сицилию и заняла северную часть ее, после чего с вандалами был заключен очередной мирный договор, что не помешало последним и дальше совершать пиратские рейды, в том числе и с Сицилии.

Моя спокойная жизнь была прервана Гейзерихом в начале апреля четыреста шестьдесят первого года, если я не ошибся с летоисчислением. Я был в своем имении, потому что Лаодика только родила еще одного сына, названного Николаем в честь моего деда. Пацан оказался крикливым — далеко пойдет. Слушать его у меня не было желания, поэтому сбежал к старшей жене. Мы с Радомиром возвращались с охоты, подстрелив аддакса, когда увидели, как нам навстречу из моего двора выезжает всадник. Это был алан из свиты Кодара.

— Гейзерих хочет видеть тебя, — сообщил он.

— Передай, что приеду завтра, — сказал я.

— Нет, ты нужен срочно, поедешь со мной, — потребовал гонец.

Пришлось подчиниться. Мы перекусили наскоро у меня, после чего втроем поскакали в Карфаген. По пути я пытался выведать, зачем потребовался правителю. Грешил на кочевников-амазигов. Некоторые племена, отказавшиеся сотрудничать с вандалами, изредка налетали на наши поселения. Затем следовала ответная экспедиция, в которую входили, в том числе, и соплеменники налетчиков. Думал, что мне поручат командование такой экспедицией, поскольку знаю быт и нравы кочевников. Гонец ничего не ведал ни о причине, по которой меня хотели видеть, ни о нападениях мази.

Гейзерих принял меня в своем полутемном кабинете. На этот раз мы были одни, если не считать раба, обслуживавшего нас. Правитель вандалов выглядел моложе своих лет. Обычно люди этой эпохи в возрасте за семьдесят превращаются в дряхлых, немощных стариков, а у Гейзериха даже зубы сохранились почти все, и не стерты до десен, как у многих здешних стариков. Несмотря на тонны золота и серебра, вывезенные из Рима, он все так же неприхотлив и одевается, как лавочник средней руки.

Гейзерих подождал, пока я отхлебну местного белого вина, налитого рабом, и закушу финиками, и приступил к делу:

— Майориан с армией прибыл в Испанию. Строит там флот, чтобы переправиться сюда. Надо ему помешать.

— В каком именно месте он строит флот? — спросил я.

— Где-то севернее Нового Карфагена, в каком-то заливе возле деревни Гавань Эльче. Знаешь такую?

— Новый Карфаген (будущая Картахена) знаю, а Гавань Эльче нет, — признался я.

— Говорят, там очень хороший лес, пригодный для строительства галер, — продолжил он. — Пока их строят, туда должны прибыть легионы из Галлии и потом вместе с пришедшими с Майораном отправиться к Гадисскому проливу, чтобы переправиться в Тингис.

Гадисским проливом римляне, а вслед за ними и вандалы, называют Гибралтарский. Тингис — это будущий Танжер.

— Сам понимаешь, надо, чтобы они так и остались на том берегу, — продолжил он. — Ты в морских вопросах разбираешься лучше меня. Придумай, как помешать им переправиться. Я отдам под твое командование весь свой флот.

— Для начала мне нужен на время бывший мой корабль, который продал Ахираму. Разведаю на нем, где стоит флот ромеев, сколько их, после чего и будем думать, как его уничтожить, — попросил я.

— Считай, что корабль уже у тебя, — пообещал предводитель вандалов.

Не знаю, сколько он предложил за аренду марсильяны или чем пригрозил, но Ахирам отдавал мне судно с такой радостью, точно, как будут говорить бизнесмены в двадцать первом веке, избавлялся от ядовитого актива. Экипаж почти не поменялся. Навклиром все так же был Евсений. Как ни странно, он был рад передать мне управление судном. В последние годы марсильяна перевозила зерно в порты Западной и Восточной империй — дело не очень прибыльное для экипажа, а со мной есть шанс захватить приз и стать чуточку богаче. В абордажную команду я взял Менно и набранных им вандалов. Почти половина была новенькими. Их предшественники погибли во время пиратских рейдов.

Галерный флот вандалов под командованием Гентона, пятого, самого младшего, сына Гейзериха, отправился вдоль берега в Цезарею, будущий алжирский порт Шершель, которая сейчас была столицей бывшей римской провинции Мавритания Цезарейская, а марсильяна пошла напрямую к Иберийскому полуострову. Я собирался выйти к нему севернее Нового Карфагена, к Дианиуму (не знаю, как это город будет называться в будущем и будет ли вообще), а потом спускаться на юг, пока не обнаружу римской флот.

Погода стояла прекрасная, дул свежий юго-восточный ветер, гнавший нас к цели со скоростью узлов восемь-девять. Паруса иногда лопотали, будто хотели поблагодарить меня, что находятся в открытом море, а не крадутся вдоль опасных берегов. Я, как застоявшийся боевой конь, с утра до вечера расхаживал по полуюту, глубоко вдыхая солоноватый морской воздух. Все-таки на паруснике чувствуешь себя большим, что ли, моряком.