Чтение онлайн

— Кстати. — Неловко поинтересовалась Радмила. — А почему этот ваш Дуб вообще принял Афину?

— Он не принимал. — Радей с пониманием отнесся к этому вопросу. Да и остальные с интересом слушали. — Просто слишком стала сильна вера людей в нее. И ей совершено не нужна поддержка Мирового Дерева. Но ничего с этим не может поделать. Ведь по сути, Дуб растет для людей и богов, а выбор их теперь соответствует действиям богини войны. Но он не собирается с этим мириться, хотя и больше ничего не в силах сделать.

— Тогда и думать нечего. Все готовы? — Радмила обвела всех взглядом, чувствуя, как в ней поднимается нечто, еще ни разу ей не испытанное. Красная пелена начала застилать ей глаза.

Велемудр удивленно уставился на девушку. Слишком уже заметно было это превращение. Даже боги признали за ней право командовать.

— Видимо это наследство Афины. — На миг становясь прежней, сказал Радмила. Но это было всего лишь мгновением. Девушка сразу же продолжила меняться. Нет, со стороны не было совершенно ничего не заметно. Все изменения происходили в ее душе. Она словно собирала все свои силы, готовясь к чему то. И Велемудр внезапно понял, все решится не на закате, а именно сейчас. Он обвел глазами весь маленький отряд. С остальными творилось то же самое.

В Велесе явно стал проступать образ могучего медведя. Он неуловимо менялся и в нем чувствовалась не неповоротливость этого большого зверя, а сила, быстрота, выносливость.

Радмила же наоборот приобретала мягкость, пластичность, грацию. Велемудр вспомнил их первую встречу, тогда ему показалось, что девушка напоминает ему рысь, но как то размыть, неосознанно. Теперь же она словно обрела саму себя, приняла и раскрылась полностью, не пытаясь ничего оставить, выбросить.

Славуня окуталась золотистым цветом. Нов нем не было мягкости, скорее чувствовался в нем грозный рокот. Так шумит море перед бурей.

Даже волхв изменился Ох, не даром же это слово произошло опять же от Велеса — волосатый. Его волосы, его борода стали быстро удлиняться и седеть. А его посох. Его на миг обняла разом выросшая из земли трава, а затем так же внезапно она пропала. Посох же неуловимо изменился. Велемудр интуитивно почувствовал, что Радей пожертвовал чем то очень важным, что бы вот так вот разом измениться. Тат словно подслушал его мысли и обернулся.

"Непрожитые годы не слишком большая потеря, когда нужна мудрость и умение. Я ни о чем не жалею." — Услышал парень. Он оглянулся, но никто другой не слышал этих слов, обращенных только к нему.

Меньше всех изменилась Медуса. Но зато она словно увидела то, что другим было не под силу узреть. И от этого богиня умиротворенно улыбнулась.

Лишь себя не мог видеть Велемудр. Но зато его видели родители. Они понимали, что их мальчик в одночасье повзрослел. Ему стали подвластны силы, открывающие любые двери. В том числе и запечатанные в душах людей. Именно поэтому он смог сейчас увидеть все то, что произошло и с людьми, и с богами. Сейчас рождались новые воины, те, которых в последствии назовут берсерками.

— Ну так что, вы готовы? — Повторила свой вопрос Радмила. Все ей ответили молчаливым согласием.

Дорогу до места, что вела их птичка никто не запомнил. За все время не было не произнесено ни одного слова. А зачем, все и так уже было сказано, теперь оставалось только действовать. Но вот, наконец, и та самая поляна. А на ней действительно лежал Баюн. С первого взгляда, брошенного на него становилось понятно, что он не жилец. Слезы невольно навернулись на глаза.

— Баюн! — Первой подошла к нему Славуня. И в ту же минуту раздался злорадный смех.

— Все птички попались в клетку. Хоть на что то сгодилась эта кошка. — Афина, а это была именно она, довольно улыбалась. — Заговорщики! Слишком молоды вы еще идти против меня. А ты. — Богиня повернулась к Медусе. — Уж ты то могла догадаться, что тут дело не чисто.

— Так мы и так знали это. — Она спокойно смотрела в глаза своей давней сопернице.

— Знали и все — равно пришли? — Нахмурилась Афина. Что то явно шло не так, как она запланировала. Внимательно осмотрев все пришедших, богиня все же заметила произошедшие с ними изменения, но не предала этому значения. — Это и к лучшему. Все решится здесь и сейчас. И у вас не хватит сил помешать мне. Все сейчас верят в меня и от этого я непобедима. — Афина подняла сове копье. — А начну я пожалуй с тебя. — Богиня указала на Радмилу. — Надо закончить начатое столько лет назад.

В девушке взрыкнула рысь.

— Нет, это не в твоей власти. — Медуса подошла вплотную к воительнице. — Со мной ты была связана еще раньше. Значит, с меня и начинать.

— Ну что же. Любой приговоренный имеет право на последнее желание. Хочется поскорее умереть? Никак не смею тебе в этом препятствовать. — Афина занесла свое копье, но богиня Мудрости так и не сделала ни одного движения.

— Что она делает? — Рванулась Радмила на помощь, но ее удержали несколько пар рук.

Копье нашло свою жертву. Поляна обагрилась кровью. Афина приготовилась восторжествовать победу. Но тут земля содрогнулась.

— Теперь я знаю, для чего пришла сюда, отец. — Медуса все еще продолжала стоять живая, хотя копье пронзило ей самое сердце. — И знаю, чего я хочу создать. Не грусти, девочка. — Богиня заглянула в самую душу Радмиле. — Я знаю, что делаю. Мое последнее желание. Ты сама подтвердила это право. — Насмешливо улыбнулась она Афине.

Та только бешено закричала. И Радмила поняла, что Воительница подтвердила право на это самое желание именно приговоренной. Поэтому Медуса не сопротивлялась. Иначе все это бы потеряло свою силу. Богиня действительно знала на что шла.

— Так вот. Я желаю, что бы Земля заняла свое законное место и творившееся на ней прекратилось. Планета, с которой все началось также займет подобающее ей место и да назовется она Венера — в честь той силы, которую ты хотела использовать в своих целях — Силы Любви. И всех присутствующих здесь я призываю в свидетели. Все.

И тут богиня наконец упала. А Афина лишь могла бессильно смотреть, как, повинуясь последним словам Медусы, вселенная перестраивается. И ведь даже уничтожить так ненавистных ей, она посмотрела на окружающих, теперь не представлялось возможным. Они свидетели ее слова. Таков закон Творца. Но тут она усмехнулась.