Чтение онлайн

– На мое имя должен быть зарезервирован номер по просьбе Военного министерства США.

– Да, мэм, – ответил ей пожилой администратор с преувеличенной вежливостью. – И вас зовут…

– Простите. Престон, Александра Престон.

– Вижу. Добро пожаловать в Москву, – мужчина взял у нее паспорт, заполнил длинную регистрационную форму и протянул девушке большой латунный ключ. – Номер триста пятнадцать. Боюсь, вам придется отнести свои вещи самой.

Алекс кивнула, стараясь не выдать своего изумления, и развернулась. В этот момент в поле ее зрения попал незнакомый мужчина. Слишком высокий, болезненно худой, он был одет в костюм в тонкую полоску и пальто на заказ. У него было вытянутое бледное лицо, а под шляпой, которую он снял, оказались тонкие и редкие волосы.

– Мисс Престон. Я так рад, что вы смогли добраться, – сказал незнакомец по-английски, к немалому удивлению Алекс. При виде озадаченного лица девушки мужчина добавил: – Гарри Хопкинс к вашим услугам. – Он протянул ей длинную гладкую ладонь, и девушка пожала ее. – Посланник президента Рузвельта, – пояснил он в ответ на непонимающий взгляд Алекс.

– Ах, да! Мой редактор Джордж Манковиц говорил, что это вы помогли мне получить визу в Россию. Огромное спасибо. Вы же руководите программой ленд-лиза, верно? Разве вы не должны уже были вернуться в Вашингтон?

– Одному Богу известно, как бы мне хотелось сейчас, в разгар зимы, находиться там. Увы, мне нужно кое-что обсудить с мистером Сталиным, а о некоторых вещах лучше говорить лично.

– Кстати, я добиралась сюда на судне в составе одного из ваших караванов, – фыркнув, объявила Алекс. – Это были худшие две недели в моей жизни. И дело даже не в плохой погоде, а в том, что я видела, как затонул один из торговых кораблей. Все люди на нем погибли.

– Да, я слышал об этом. Неизбежные военные потери, как и у нас в Перл-Харборе. Боюсь, дальше погибших будет еще больше. Мне жаль, что мистер Манковиц не предупредил вас об этом и о невзгодах, с которыми вы столкнетесь в Москве.

Алекс попыталась разрядить обстановку.

– Невзгоды – это точно. Я только что узнала, что мне придется самой нести вещи в номер.

Хопкинс слегка улыбнулся.

– Все, кто не ушел на фронт, заняты другими делами: копают траншеи, разбирают станки для отправки в эвакуацию, маскируют город, производят боеприпасы. Боюсь, здесь не осталось здоровых людей, которые могли бы нас обслуживать.

Не вынимая руки из перчатки, Алекс прижала ее к носу в попытке его согреть.

– Здесь даже в вестибюле не жарко. Мне к этому тоже нужно подготовиться?

– Боюсь, что так. Нефти и угля не хватает. Вы заметили штабеля дров на Красной площади? Их рубят в лесу, а затем привозят на баржах или поездах в Москву, где уже распределяют. Разумеется, дров всегда мало.

– То есть мне придется… – вой сирены прервал вопрос, который собиралась задать Алекс. Журналистка с удивлением огляделась. Было видно, что она озадачена.

– Воздушный налет, – спокойно проинформировал ее Хопкинс. – Бомбардировщики прилетают почти каждый день примерно в одно и то же время.

Администратор вышел из-за стойки и махнул рукой, приглашая следовать за ним вниз по лестнице. Они уселись на скамейку рядом с другими гостями, которые находились в вестибюле, и постояльцами, спустившимися из своих номеров. Судя по взрывным волнам, приглушенным толстыми стенами здания, немецкие самолеты сбрасывали бомбы, но, к счастью, не так много. На Красной площади грохотали зенитки, которые, похоже, поумерили пыл нападавших. Но наверх, в вестибюль гостиницы они вернулись только через час.

Хопкинс взял один из чемоданов Алекс.

– Пойдемте, я помогу вам с багажом. На каком этаже вас поселили?

Девушка взяла второй чемодан и вслед за Хопкинсом стала подниматься по лестнице.

– На третьем. Насколько опасны эти налеты?

– Они случаются почти каждый день, но только вам решать, какое значение вы им придаете. Зенитки их немного сдерживают, мешают целиться, но в любом случае все это не слишком приятно. Вы планируете остаться в городе? Что вы вообще собираетесь здесь делать?

Алекс остановилась на лестничной площадке после первого пролета, чтобы перевести дух.

– Ну поскольку «Сенчери» – это фотожурнал, меня отправили сюда за снимками. Мне бы хотелось сфотографировать советских руководителей, какие-то события, войну. Кстати, скажите, можете ли вы помочь мне попасть в Кремль? Мой редактор рассчитывает заполучить портретное фото мистера Сталина. Обычно все журналисты используют одну и ту же старую его фотографию, которую уже явно пора обновить.

Алекс увидела, как вздрогнул при этих словах Хопкинс, и поняла, что идея показалась ему безумной.

– Я очень сомневаюсь, что Иосиф Сталин захочет позировать в разгар битвы, на кону которой стоит Москва. Вам лучше бы сфотографировать девушек из новых авиаполков, созданных по его распоряжению. Он, похоже, ими очень гордится.

– Женщины-солдаты, – хмыкнула Алекс, сразу представив себе широкоплечих грубоватых солдаток. – Это так по-русски. В любом случае я была бы вам очень признательна, если бы вы разузнали насчет фотографии Сталина. Этот снимок осчастливил бы моего редактора куда больше. – Девушка возобновила подъем по лестнице.

– Э-э-э… Можно попытаться намекнуть Сталину, что американский народ, который в конце концов платит за поставки по ленд-лизу, хочет знать, как он выглядит. Но не расстраивайтесь, если он на это не отреагирует. У него тут война и… вы понимаете. Он не самый приятный человек.

Алекс вспомнила про кровавые сталинские репрессии, про тысячи политических заключенных, которых, если везло, отправляли в лагеря, если нет, ставили к стенке. В США об этом стало известно незадолго до начала войны.