Ведьма
Шрифт:
В те дни Круглова-старшая молилась каждый день, и не по разу. Надолго запиралась в маленькой комнате и долго о чем-то разговаривала с Ним. Разговаривала как умела, потому что никогда не была не то чтобы воцерковленной, но и просто верующей во что бы то ни было. Какая там вера, когда жизнь ежедневно мутузит тебя со всех сторон ногами, не вдаваясь в объяснения! Но несчастная женщина все же пыталась разговаривать, просила Его о чем-то, умоляла – иногда слишком настойчиво, а порой робко и почти неслышно, не надеясь на ответ и не уповая на чудо.
Славик умер, когда ему было семь месяцев. Он не проснулся утром. Врачи засвидетельствовали обтурационную асфиксию, возникшую в результате перекрытия дыхательных путей посторонними предметами. Кроватка малыша была завалена старыми и рваными мягкими игрушками. Молодой мамаше нравилось, как Славик в них копается…
Спустя всего сутки после смерти малыша кто-то произнес словосочетание «родовое проклятие». Сейчас уже не отыскать того, кто легкомысленно поставил этот диагноз, но, брошенные вскользь, наобум или по какой-то иной прихоти (мало ли чего могут брякнуть безответственные соседи!), слова эти запали в душу. Антонина Круглова и ее дочь Виктория, балансирующие на грани нервного срыва, обратились в программу «Ясновидящий» за помощью. Они утверждают, что ни один мужчина в их семье не живет долго, потому что их семью прокляли.
До участников шоу все эти подробности не доводились. Их просто по одному приглашали в квартиру Кругловых и просили рассказать, что они чувствуют или видят, и могут ли чем-нибудь помочь несчастным женщинам.
* * *
Первым испытание проходил колдун Иванов. Сегодня он был настроен решительно, выглядел бодрым, подтянутым, много улыбался, хотя и понимал, что его привели не на просмотр мультфильмов. Неизменный мундштук с незажженной сигаретой торчал из пальцев правой руки, как обрубок скрипичного смычка. Костюм был тот же – все черное, от каблуков элегантных туфель до колец на левой руке.
В одной из комнат парня встречали хозяйка квартиры Антонина Круглова, ее дочь Виктория и куратор испытания психолог Пивоваров. Женщины уже оправились от горя, вполне владели собой и могли работать.
– Вячеслав, добрый день, – говорил Пивоваров, приглашая колдуна присесть. – Познакомьтесь с семьей Кругловых.
Иванов, все еще улыбаясь, хотя и немного сдержаннее, кивнул, присел, в ожидании сложил руки на коленях.
– В их семье происходят странные вещи, – продолжил куратор испытания. – Вы должны в течение десяти минут найти ответ на вопрос, что именно случилось, почему это случилось… Словом, все, что сможете увидеть и нам рассказать. Вы готовы?
Колдун снова кивнул. Улыбка его почти угасла.
– Я могу ходить по квартире?
– Разумеется.
– Смотреть какие-нибудь фотографии?
– Конечно. Вы можете располагать всем, что видите в этой комнате и даже во всей квартире. Пожалуйста, берите и смотрите все, что сможет вам помочь.
Ассистенты, толпившиеся в коридоре этой тесной хрущевки, засекли время, два оператора присели на пол в разных углах. Обе Кругловы замерли в трепетном ожидании.
Черный Колдун целую минуту смотрел на свой мундштук, теребя его в руках, потом поднял умоляющие глаза на Пивоварова:
– Разрешите закурить?
– Если позволят хозяйки…
Кругловы энергично закивали.
Колдун закурил, выпустил струю дыма под потолок. Сигареты оказались какие-то хитрые, с приятным травянистым ароматом.
– Здесь случилась трагедия, – молвил спустя минуту Вячеслав. Прозвучало не очень уверенно, но за молчаливой поддержкой он ни к кому обращаться не стал – все так же смотрел в потолок, будто искал ответы там.
Потолок был чист и аккуратно побелен.
– Что вы имеете в виду? – поинтересовался Пивоваров.
Колдун проигнорировал вопрос или сделал вид, что проигнорировал. Кажется, он начинал входить в транс (или опять же пытался делать вид, что входит). Он перевел взгляд с потолка на книжные полки небольшого шкафа, лениво пробежался по цветным торцам. Внезапно во взгляде его появился какой-то блеск, словно у собаки, почуявшей след.
– Комментируйте, если вам не трудно, – попросил Пивоваров. – Что вы видите?
– Я вижу смерть, – пробубнил колдун. – Умирали мужчины. Не своей смертью… Я вижу насилие…
Он приоткрыл дверцы шкафа, ухватился за корешок одной из книг, потянул на себя… Получилось не очень удачно, и корешок оторвался сверху. Иванов смутился. Вместо того чтобы помочь женщинам в их нелегком деле, он порвал у них корешок «Графа Монте-Кристо».
От него злодейств ожидали, а он чижика съел…
Пивоваров украдкой хихикнул.
Колдун еще немного походил по квартире, воняя своей ароматной сигаретой, заглянул на кухню, зачем-то осмотрел содержимое настенных шкафчиков, ткнул пальцем в пакетик с манной крупой. Потом остановился возле ванной комнаты. Все это время два оператора неотступно следовали за ним, волоча по полу свои толстые кабели.
– Вас что-то здесь смущает? – поинтересовался Пивоваров.
Колдун кивнул.
– Что именно?
Колдун указал рукой на дно. Ванна была чистая, недавно вымытая с каким-то весьма ароматным чистящим средством.
– Напрасно вы замели следы, – угрюмо буркнул Иванов. – Теперь уже ничего нельзя сказать наверняка. Очень напрасно вы это сделали… Мне очень жаль, но я больше ничего не могу сказать.
Колдун виновато и немного смущенно развел руками, погасил сигарету и направился к выходу.
Следующие трое испытуемых также не добились больших успехов. Таня и Валя поводили руками, подули на зажженную свечу, посмотрели несколько фотографий, участливо кивая головами, но ничего конкретного следствию не сообщили. Лишь Валя успела предположить, что эту семью преследует крайнее невезение, навеянное чем-то вроде сглаза или какой-нибудь порчи. Словом, что-то эдакое… «Но предыдущие экстрасенсы успели уже наследить и стереть всю информацию»…
Пивоваров ничего не комментировал, но по его морщинистому и изможденному лицу можно было сделать неутешительные выводы: испытание имеет все шансы быть проваленным, если, конечно, не спасет тяжелая артиллерия в лице Кремер, Поречникова, Кабировой и Шайдуллина.